Чтение онлайн

– Я готов.

Остальные егеря окружили меня и, когда Хосе запрыгнул в седло, мы направились прочь с годоева подворья.

Ехали мы около часа - и за это время я успел проклясть всё лошадиное племя. Торбелино оказался настоящим дьяволом - прости меня Господи, но иного определения я для этой твари найти не могу - шенкеля он слушался очень скверно, повода же не слушался вообще. Как не дёргай уздечку, не пойдёт - пусть даже стальные шипы "строгой" упряжи разрывали ему рот. А каблуками по бокам его приходилось бить изо всех сил - я весьма сильно пожалел, что не попросил у Хосе шпоры. Тоже "строгие". К тому же, я отвык ездить верхом и потому быстро натёр и отбил себе место, о котором не принято упоминать в приличном обществе, что не прибывало мне любви к лошадям.

Но всё же, как любое мучение, кроме адских мук, наше путешествие подошло к концу. Егеря остановились около первого дорожного указателя, на котором даже я, не знающий испанского, прочёл слово "Уэльва". Не без удовольствия спрыгнув с седла, я отдал честь лейтенанту Хосе и сказал:

– Прощайте, лейтенант. Надеюсь, нам придётся скрестить оружие.

– Прощай, - ответил мне он и, вынув из сумки мой "Гастинн-Ренетт" и бросил мне.- Не стреляй из него в меня.

– Не стану, - сказал я, ловя пистолет и пряча его в кобуру.
– Спасибо, лейтенант.

– До Уэльвы две с лишним лиги, к закату должен успеть, если поторопишься, - бросил мне Хосе, наматывая повод Торбелино на луку седла.
– По округе шныряют гусары Жехорса. Осторожней.

Я кивнул ему на прощание и зашагал в направлении города.

Пройтись без сопровождающих мне удалось не более четверти часа. Услышав стук копыт, я остановился в тени сухого дерева и прислонился к его стволу спиной. Не прошло и пяти минут, как меня окружили всадники в знакомых мне серых мундирах. Единственным отличием было отсутствие волчьей опушки на ментиках, не для жаркой Испании она.

– Кто такой?
– резко спросил у меня их командир.

– Поручик Суворов, - чётко отрапортовал я, - Полоцкий пехотный полк.

– Русский, что ли?
– недоумённо протянул сержант, именно в таком звании был командир французских гусар.

– Так точно, - ответил я, стараясь держать руки как можно дальше от рукояток шпаги и пистолета. Мушкетоны гусары держали поперёк седла.

– Очень интересно, - хмыкнул сержант.
– И что с тобой делать? Мы ж вроде союзники с Россией.
– Похоже, он точно не знал так ли это и проговаривал вслух, чтобы убедить самого себя.
– Ты, вообще, откуда здесь?

– Из-под Трафальгара, - сказал я.
– Мы дрались с британцами в воздухе.

– Вот как.
– Видимо, последнее моё заявление окончательно поставило сержанта, не отличающегося особым умом, в тупик.

– Проводите меня к капитану Жильберу, - резко поменяв тон, приказал я сержанту.

– Чего?!
– взревел сержант, вскидывая мушкетон. Остальные гусары последовали его примеру - и я понял, что жизнь моя висит на волоске.

– Вы меня плохо слышали, сержант?
– продолжал давить я.
– Я попросил вас проводить меня к капитану Жильберу. Он мой давний знакомец, ещё с Российско-Варшавской границы.

– Ври больше, русский, - рассмеялся сержант.

– Откуда мне тогда знать его, сержант?
– резонно заметил я.

Это повергло туповатого сержанта в шок. Он долго раздумывал над моими словами, рефлекторно потирая висок дулом мушкетона. Толи у него оружие не заряжено, толи - этот гусар глупей, чем кажется. Оно и к лучшему, с такими всегда проще. Главное, чтобы стрелять не стал от великого ума.

– Так вы проводите меня к капитану, - сказал я, - или мне самому дорогу искать?

Мне даже послышалось, что в голове сержанта что-то щёлкнуло. Мысли его встали на привычный военный лад. Надо проводить странного русского к начальству, пускай оно думает.

– Жак, - крикнул сержант самому мелкому из своих гусар, - у тебя конь выносливый. Русский офицер поедет с тобой.

Я запрыгнул в седло позади жилистого гусара Жака. Конь был явно против этого, что и выразил нам гневным фырканьем. Однако это был не своенравный Торбелино и быстро смирился с таким произволом.

До города мы добрались без приключений и довольно быстро. Перед воротами Уэльвы пришлось спешиться. Командира разъезда долго расспрашивал начальник караула, стоявшего в воротах. Ситуацию осложняло то, что сержант не изъяснялся на испанском, а караульный весьма скверно знал французский. Переговоры заняли едва ли не больше времени, чем дорога, однако нас, наконец, впустили в город. Улочки в Уэльве оказались узки и ехать по ним верхом возможным не представлялось, поэтому гусары вели коней в поводу до самых конюшен. Сержант сам проводил меня к своему непосредственному командиру - лейтенанту Лордею. Тот не стал долго возиться со мной, а, разоружив, отправил меня к моему знакомцу - капитану Жильберу.

– Мой бог!- вскричал он, едва меня увидев.
– Святой Иисус всемогущий! Какими судьбами, поручик Суворов?! С Варшавской границы на испанскую землю. Как такое может быть?!

– Война, мсье Жильбер, - ответил я.
– Мы дрались над Трафальгарским мысом против британцев.

– Далековато тебя оттуда занесло, - заметил он.
– Как тебе удалось пройти через занятые годоевцами земли в мундире?

– Шёл я без мундира, - сказал я.
– Меня на берегу взяли люди одного сержанта, но их перебили конные стрелки Кастаньоса, а они уже проводили к своему командиру. Кастаньос подарил мне шпагу, которую забрали у меня ваши гусары, а также письмо к паладинам.

– Покажи, - потребовал Жильбер.

Я вынул конверт из-за отворота рукава и протянул капитану. Тот покрутил его, осмотрел печать, а потом вернул мне.

– Передать его будет не так просто, - сказал он.
– Письмецо твоё адресовано лорду Томазо, а к нему может пройти только наш полковник с двумя офицерами, не более.

– И то, что у меня письмо для лорда Томазо, ничего не меняет?

– Абсолютно, - кивнул Жильбер.
– Паладины упрямей стада ослов. Цепляются за традиции двухсотлетней давности, даже когда те мешают им жить. А уж письмо от лидера наёмников Годоя, бывшего генерала Кастаньоса, не является для них поводом что-то менять.

– Я должен выполнить поручение Кастаньоса, - решительно заявил я.
– Я, можно сказать, ему жизнью обязан. Он вполне мог приказать своим людям прикончить меня или же просто выгнать с подворья. А вместо этого накормил и даже оружие вернул. Это письмо - своего рода плата за его доброту.

– Да уж, - вздохнул Жильбер, - хорошо тебя Кастаньос поймал. Как не крути, а ты ему обязан. Долг чести. Я понимаю, не вернуть его ты не можешь. И я помогу тебе, ради старой дружбы, так сказать.
– Он покровительственно хлопнул меня по плечу.