Чтение онлайн

– Что же вы мне посоветуете, мсье Жильбер?

– Ничего, - огорошил меня Жильбер.
– Я просто провожу тебя к полковнику. Расскажешь ему свою историю во всех подробностях, а уж он будет решать, что тобой делать.

Полковник Жехорс был весьма колоритной личностью. Высокого роста, некогда красивый, с тонкими чёрными усиками, уже немолодой, но ещё и не старый. Лицо его было изуродовано сабельным шрамом, вместо левого глаза по военной моде скандинавов древности жемчужина. На сером мундире - орден Почётного легиона и несколько памятных медалей. Первым делом он оглядел меня с головы до ног, словно лошадь оценивал. От этого взгляда мне стало не по себе и совершенно по-детски захотелось не то язык ему показать, не то по лицу съездить.

– Ну что же, поручик, - сказал он, обходя стол, за которым сидел, когда мы с Жильбером вошли, - поведайте мне свою историю. В подробностях, пожалуйста.

И я в третий раз пересказал всё, что со мной случилось с тех пор, как меня выбросило на берег после битвы у Трафальгарского мыса. Полковник Жехорс во время моего рассказа расхаживал по кабинету и слушал, не перебивая. Когда я закончил, он вернулся в своё кресло и сказал мне:

– Твою историю нарочно придумать весьма сложно. Шпион обошёлся бы чем-то попроще. Но и проводить тебя к паладинам я не могу. Во-первых: лорд Томазо принимает только католиков, а ты - православный, не так ли?
– Я кивнул.
– А во-вторых: я могу проводить к нему только двух офицеров своего полка и никак иначе.

– Но как же мне быть, господин полковник?
– тяжело вздохнул я.
– Должен же я передать письмо от Кастаньоса.

– Это могу сделать и я, - махнул рукой полковник Жехорс.
– Другой вопрос: что теперь делать с тобой, союзничек?

– То есть как, что делать?
– удивился я.
– Я вас не понимаю.

– А вроде не плохо по-французски изъясняешься, - усмехнулся полковник.
– Армия генерала Барклая де Толли, в которой ты служил, выгрузившись из упавшего дирижабля, отправилась на восток, во Францию. Там формируется новое войско для атаки на Англию. Не смотря на потерю флота Вильнёва и его испанских союзников, у моей родины, как и у твоей, остаётся изрядное число кораблей и дирижаблей. Их вполне хватит для полномасштабного десанта.

– Я обязан принять в нём участие!
– воскликнул я.

– Обязательно примешь, - кивнул полковник Жехорс.
– Он планируется на весну следующего года не раньше. А пока я, на правах старшего офицера союзной армии, привлекаю вас для руководства войсками.

– И что же вы намерены поручить мне?
– вздохнул я, понимая, что покинуть Уэльву в скором времени не удастся.

– Для начала, поручик Суворов, передайте мне письмо от генерала Кастаньоса, - велел мне Жехорс. Я вынул письмо и отдал его полковнику. Он взял его и продолжал: - У нас есть довольно основательное число ополченцев, однако их тренируют младшие братья из паладинов, а они - те ещё офицеры. Ополчение формально подчиняется мне, как командиру гарнизона Уэльвы, так что я могу назначать туда старших и младших командиров. И ты, поручик, теперь отвечаешь за строевую и боевую подготовку ополченцев. Задача ясна?

– Так точно, - ответил я, без особого, впрочем, энтузиазма.

– Вот и отлично, - сказал полковник Жехорс.
– Капитан Жильбер, проводите лейтенанта французской армии Суворова в гарнизонную канцелярию и передайте там мой приказ выписать ему патент по всей форме.

– Есть, - ответил тот, и мы вышли из кабинета полковника.

Как только мне выдали лейтенантский - естественно, временный - патент французской армии, я тут же потребовал вернуть оружие. Для этого пришлось из канцелярии отправляться на склад и там долго препираться с прижимистым кастеляном, никак не желавшим расставаться с весьма ценными вещами, что были отняты у меня. Однако репутация Ecorcheurs, которых представлял капитан Жильбер, сыграла свою роль и шпагу с пистолетом мне таки выдали. Кроме них я также разжился на складе, за свои деньги, изрядным количеством бумажных патронов к "Гастинн-Ренетту", что весьма опустошило мои и без того не слишком полные карманы.

После этого я, уже сам, без Жильбера, отправился осматривать своё воинство. На удивление испанское ополчение разительно отличалось от нашего, российского. У нас ополченцев вооружали кое-как, и от штатских их можно было отличить только по серым шинелям и фуражным шапкам с медными бляхами. Испанцы же были одеты в белые мундиры, каждый имел мушкет и штык, на голове двууголка с красно-жёлтой кокардой. В остальном же они были самые обычные ополченцы. Строй неровный, мушкеты у всех вычищены скверно, строевые упражнения выполняют отвратительно. Про меткость и одновременность стрельбы вообще молчу.

Но самой большой проблемой было то, что никто из них французского не знал. Учить испанский времени у меня не было, так что пришлось срочно искать кого-нибудь, кто разумеет этот язык и таскать его при себе. Несмотря на мой скромный чин, я оказался командиром бригады из двух с половиной сотен человек. Паладины, до меня занимавшиеся обучением ополченцев даже не стали разговаривать со мной, попросту развернулись и ушли.

Первым делом я собрал младших командиров своей бригады в импровизированной офицерской столовой и через переводчика, шустрого парня по имени Диего, сказал им:

– Господа унтера, наши люди никуда не годятся. Их перебьют в первом же бою.

– Что вы несёте, сударь?!
– вскричал самый темпераментный из моих подчинённых.
– Мы тренируемся уже почти полгода!

– И за это время не добрались даже до уровня обучения русского рекрута!
– стукнул я кулаком по столу. Диего даже покраснел, переводя мои слова, однако ослушаться не посмел.
– У нас, в России, из крестьян солдат делают за полгода, как я вижу, у вас, в Испании, иные порядки. Однако раз меня назначили к вам старшим офицером, порядки теперь у вас будут русскими.

– С чего бы?
– продолжал хорохориться тот же унтер.

– С того, - ответил я, - что начальник гарнизона Уэльвы, полковник Жехорс, назначил меня вашим командиром. Это если кто не понял. А теперь я поведаю вам, господа, что подразумеваю под русскими порядками.

И я подробно по памяти расписал им один день из жизни русского рекрута. Судя по тому, как мрачнели лица моих подчинённых, до сего дня им не приходилось даже слышать о таких нагрузках. Тот самый темпераментный унтер даже прошептал себе под нос: "bestia vigoroso". Я скосил глаза на своего переводчика и тот объяснил мне, что это значит "выносливые животные". Я кивнул ему и обратился к наглецу.

– Вы считаете мой народ животными?

– Никак нет, - ответил тот, однако взгляд его говорил об обратном.

– Вижу, вы лжёте мне, нагло глядя в глаза, - с напором произнёс я.

– Вы обвиняете меня во лжи, сударь!
– вскричал унтер.

– Нет, - неожиданно ответил я, прекращая ссору.
– В любое иное время я бы с удовольствием прогулялся с вами за стену Уэльвы, однако сейчас я предлагаю вам иную форму дуэли.

– Объяснитесь, сударь, - похоже, он был несколько сбит с толку.

– Всё предельно просто, сударь. В самом скором времени нам предстоит вступить в бой с герильясами генерала Кастаньоса. Тот, кто сразит большее число врагов, выйдет победителем.

– Великолепная идея!
– воскликнул унтер.
– Просто великолепная!
– Похоже, я обрёл в этом человеке настоящего друга, а если и нет, то он будет с удвоенным пылом разить врагов, лишь бы не отстать от меня.

Эта идея принадлежит, конечно, не мне. Я прочёл о ней в одном средневековом романе, какими зачитывался в не столь уж давнем детстве. Даже не предполагал, что она придёт мне в голову столь вовремя.