Чтение онлайн

Его восторг прервал новый взрыв. Кажется, неподалёку выстрелили из пушки. Мимо магазина пробежал отряд солдат национальной гвардии. Их мундиры были порваны, на синем и белом сукне - пятна засохшей крови. Большая часть без своих двуугольных шляп с трёхцветными значками.

Девушка-кошка, кажется, та самая, что прыгнула мне на колени вчера, грациозно подошла к окну и принюхалась. Её тонкий носик чуял кровь, что лилась сейчас на парижских улицах.

– Кстати, граф, - сказал я, когда грохот пушечной стрельбы притих, - а как вам удалось пережить семьсот восемьдесят девятый год? В те смутные времена казнили дворян десятками каждый день. А вы, как я слышал, держали магазин с таким провокационным названием вполне открыто.

– Мои звери всегда защищали меня, - ответил граф.
– На меня несколько раз пытались напасть, даже магазин дважды поджигали, не хочу об этом вспоминать...
– отмахнулся он.

– А отчего вы не перебрались из Парижа? Так любите этот город?

– Хороший город, - согласился Ди, - хотя в восемьдесят девятом, он потерял большую часть своего шарма. Однако в то время покинуть Париж было равносильно приговору для большей части моих зверей. В городе достать для них пропитание куда проще, нежели в охваченной гражданской войной стране, где каждый крестьянин сначала выстрелит из мушкета, а уж после станет разбираться, кто к нему пришёл. К тому же, я не люблю путешествовать, перемена мест - сильно утомляет меня.

– Однако из Пруссии, где вас так привечал король Фридрих, кстати, давний враг моей Отчизны, вы всё же уехали. Хотя он и даровал вам дворянство.

– Берлин опротивел мне, - скривился Ди.
– Его вдруг наполнили неприятные люди в сером, вроде тех, от кого вы меня спасли давеча. Они стали развешивать на перекрёстках оскорбительные лозунги, вроде: "Пруссия для пруссаков!" или "Смерть расово неполноценным!". И вы знаете, поручик, у них нашлось немало сторонников. Стали нападать на евреев, особенно богатых, хотя, как я понял, это у вас, в Европе, нечто вроде традиции.
– Ди улыбнулся.
– Несколько раз и на меня напали, безрезультатно, впрочем. Однако меня это стало утомлять, и я решил покинуть Берлин ради Парижа. Тем более, времена были вполне спокойные, и моим животным в пути голод не грозил.

– Их быть не должно, - заметил вдруг юноша, валявшийся на диване в удивительной позе - кверху ногами, закинутыми на самую спинку, и головой почти у самого пола.
– Не должно, - повторил он.
– Не место им здесь.

– Кого?
– удивился я, позабыв даже уличить графа в несовпадении времени и его возраста.

– Немцев в сером, - пояснил он, теряя всякий интерес к нашей беседе.

– Но вы, граф, - всё же вспомнил я, - не ответили насчёт Фридриха Второго. Вы уж простите, но вы слишком молодо выглядите для человека, который продал молодому прусскому королю некого зверя, за что и получил титул.

– Каюсь, - повесил голову Ди, - солгал вам. Титул графа получил не я, а мой отец, живший тогда в Берлине. Я тогда был ещё совсем мал, но хорошо помню бравого молодого дворянина в гусарском мундире.

– Но утверждают, что это были вы, граф, - настаивал я.

– Поглядите вон туда, - указал рукавом Ди на западную стену дома, где висели портреты.
– Как вы думаете, кто изображён на левом верхнем. Групповом, - уточнил он.

Я посмотрел на портрет. На нём были изображены трое в костюмах XVIII века. Молодой человек в мундире прусского кирасира и девушка в платье ампир были мне знакомы, в отличие от стоявшего за ними китайца. Сначала я не узнал его из-за европейского платья и лёгкого плаща-пальто с пелериной, однако это был не кто иной, как граф Ди собственной персоной.

– Это вы, конечно, - сказал я ему напрямик.

– А вот и нет, - рассмеялся он.
– Вовсе нет. Это очень хорошо показывает, как вы, европейцы, видите нас, людей с дальнего востока. Мы для вас все на одно лицо. Вот потому меня и перепутали с моим отцом, когда я занял место в магазине после его отъезда на Родину.

Девушка-кошка с интересом следила как под самыми окнами магазина люди в блузах, какие носят рабочие, поспешно складывали баррикаду из мебели, которую вытаскивали из соседних домов. В сторону "Графа Ди" никто даже не смотрел. Вооружены повстанцы были древними мушкетами с кремнёвыми, колесцовыми и даже фитильными замками и самым разнообразным холодным оружием. Эта картина живо напомнила мне о форте паладинов в Испании. Особенно из-за мелькавших среди рабочих блуз серых и чёрных мундиров. Руководители новой французской революции были ясны.

– Вы всё ещё недовернете мне, поручик, - заметил граф.
– Меня это даже обижает. Я пустил вас в свой дом, угостил чаем, а вы вываливаете на меня гору каких-то нелепых подозрений, устраиваете допрос, будто я преступник.

– Мало нам агентов Сюрте и "общественных спасителей" было, - протянул со своего места хищный баран по имени Тотэцу.
– Теперь ещё этого поручика принесло с его обвинениями. Граф, дайте мне его съесть.

– Подавишься, - в том ему ответил я.

Тотэцу показал мне клыки. Даже в человеческом облике они были весьма впечатляющими, и я невольно потянулся к рукоятке "Гастинн-Ренетта".

– Поручик, - остановил меня граф, - если вы достанете оружие в моём доме, двери мои навсегда будут закрыты для вас.

– Простите, - смутился я.
– Я не хотел оскорблять вас. Однако ваш зверь явно провоцирует меня.

– Ах, поручик, - улыбнулся граф, - Тотэцу типичный представитель своего вида. Он дик и необуздан. Кстати, он, действительно, питается человечиной.

– Вы покупаете ему смертников из тюрем и нищих с кладбища Пер-Лашез?
– ехидно поинтересовался я.

– Нет, - совершенно серьёзно ответил граф.
– Я покупаю Тотэцу сырое мясо - и он вполне доволен. Не так ли, Тотэцу?

– Так, так, - покивал хищник, - но я бы не отказался от человечьей ноги. Этот парень вполне славно прокоптился на войне. Он бы мне подошёл.

– От него больше не пахнет так приятно, - бросила от окна кошка, внимательно глядящая на улицу.

Рабочие достроили баррикаду и занимали позиции. Неловко, как умели. Серые и чёрные солдаты руководили ими, однако подчинялись им неохотно и руководители рабочих часто спорили с командирами.

– Их раздражает, что ими командуют немцы, - сказала кошка.
– Может дойти до раздоров в их рядах. Обожаю такие раздоры! Крови льётся куда больше!

– Не успеют, - возразил ей парень, лежавший на диване головою вниз.
– Скоро подойдут солдаты, и им станет не до раздоров.

– Хотите ещё чаю?
– спросил у меня граф. Чайничек опустел.

– Да, если вас не стеснит, - кивнул я.

Граф вышел делать нам чай. И я остался в холле вместе с загадочными животными. Однако на сей раз их более занимали события, разворачивающиеся за окнами, нежели я. Что меня изрядно радовало.

Как и предрекал юноша, лежавший кверху ногами, (интересно, а какой это зверь?) к баррикаде подходили солдаты. Не национальные гвардейцы, а линейные части гарнизона. Они наступали колонной, с примкнутыми штыками, по четыре человека в ряд. Фузилёры в синих с красным кантом мундирах и киверах с фиолетовыми помпонами. Во второй шеренге - гренадеры в медвежьих шапках.

– Прошу вас, - сказал мне граф, вернувшийся с новым чайничком, наполняя мою чашку.

– Благодарю вас, граф.
– Я сделал глоток обжигающей ароматной жидкости.