Чтение онлайн

Такое запаздывание "похоронки" его карьеры, как это воспринял поначалу Силан, было вызвано обычной неторопливостью нашего человека, даже в критических ситуациях. Следователи опергруппы начали работать на опасном повороте шоссе "Путь к коммунизму", где ДТП с гибелью человека произошло в ночь на 25 мая, только с середины субботнего дня, не успев пообедать - начальство торопило. Времени до окончания работы прокурорской столовой им едва хватило для того, чтобы сделать два "тонких" вывода: сгоревшая машина была специализированной машиной отдела радиационной безопасности института, а оплавленный кусок свинца, обнаруженный недалеко от машины, похож на остатки контейнера для хранения радиоактивных веществ. После этого следователи ретировались с места преступления - "нехватает еще переоблучиться! Кто-то устраивает аварии, а нам разбираться". У дозиметристов суббота была очень напряженной, к тому же их начальники были приглашены на обед в "Алые паруса". Поэтому они прибыли на Поворот в качестве оплаченных экспертов только поздним утром воскресенья. На месте ДТП они обнаружили слабую гамма-активность. "Это - чепуха. От Чернобыля. Можете работать". Кое-где был рассыпан белорозовый порошок. Его, по просьбе следователей, собрали для детального анализа в лаборатории...

– ------------------------------------------------------------

– Ну и шуточки у тебя, Тенгиз, - отреагировал Сергей на известие о радиации на его, Сергея, ботинках.
– Как у того боцмана из анекдота, - и отвернулся к стенке, поморщившись от боли в руке.

– Я серьезен, как никогда, Сережа. Весь пол в той, твоей комнате, на втором этаже, выпачкан полонием. Грязи много и внизу, но источник - именно твои ботинки. На них альфа-активности в сотни раз больше, чем где либо. Я в этом убедился, когда Лёвчик вернулся за мной, и дозиметристы смогли тщательно обследовать их.

Тенгиз достал из-под полки положенные в целлофановый пакет ботинки, а Сергей увидел, что он разут. В пакет была вложена записка с датой, временем измерения и величиной загрязнения альфа-активностью: "30 тысяч частиц в минуту на квадратный сантиметр. Предположительно, полоний- 208".

– А чему ты удивляешься? Ты же сам передал через Любашу слово "альфа". Или ты намекал на спецподразделение Егора?

– Тенгиз, все очень непонятно для меня. "Альфа" возникла потому, что я подозревал банду Пьера в незаконном производстве какого-то альфа активного препарата на нашей установке, но у нас кажется, нельзя синтезировать полоний? Ты лучше меня это должен знать.

– В принципе у нас можно синтезировать полоний-210 - короткоживущий изотоп, которым, помнишь, в свое время наши агенты отравили своего же Литвиненко в Англии. А полоний-208 получать можно только на ускорителях. На нашей установке он нигде не используется. Правда, есть хорошие возможности для синтеза плутония-238, и это очень ходовой и очень дорогой изотоп - 10 тысяч долларов за грамм, или 10 миллионов за килограмм. И кстати, они, эта французская группа, действительно имеет договор с институтом на синтез плутония в количестве 5 граммов в год, в удаленной камере 19. И платят нам половину его стоимости. Но откуда, все-таки, на твоей обуви полоний? Вспомни, где ты мог измазаться?

– Может быть, на резервном пульте? Они там меня взяли. И там я видел на одном из табло надпись "Альфа-активность! Внимание!".

– На резервном пульте, куда доступ запрещен!? Очень интересно... Где была эта альфа надпись? Хочу быстрее услышать твой рассказ. Ты не устал?

– Нет, но я не помню, Тенгиз, было ли на табло указание...

– На всех табло указывается, в какой камере что происходит..

– По-моему, там не было этого.... Не знаю...

– Ладно, рассказывай. Все, что помнишь.

– С чего начать... Ты, наверное, знаешь, что вечером в пятницу начал барахлить ЗГ?

В этот момент Сергей почувствовал толчок - катер уткнулся носом в берег.

– Ну вот, приплыли. Давай, Сережа, помогу выйти. Расскажешь после того, как наложим шину.

– ------------------------------------------------------------

На берегу, куда подошел катер, стояла туристская палатка. Из нее вышел человек в простой одежде отдыхающего "дикаря", крупный мужчина средних лет.

– Кого я вижу! Эйнштейн пожаловал!
– удивленно и радостно приветствовал турист выпрыгивающего с катера в воду Тенгиза.

– Эйнштейн, как известно, плавал под парусом, и в одиночку, как ты, а нас - трое, на бензиновом японском моторе - прогресс налицо. Привет, Андрей!

– Рад видеть всех, только не вижу третьего...

– Он в каюте... Тебе, Андрей, придется с ним поработать.

– А что с ним?

– У него сломана рука, и очень "хорошо" сломана.

На катере Тенгиз вспомнил о своем школьном друге, живущем в столице, но ежегодно проводящем часть отпуска на Мутном озере, на маленькой яхте. Зимой яхта стояла в саду-огороде Тенгиза, и дней десять назад они перевезли ее на озерный простор по речке Быстрой. Андрей был офицером МЧС, и специализировался, в том числе, на срочной медицинской помощи, которую войска МЧС оказывали до прибытия врачей.

Вдвоем они помогли Сергею выбраться на берег. Рука сильно распухла, в месте перелома сломанная кость выдавливала кожу.

– Перелом со смещением. Кто это так поработал?

– Двое старались, гады. Но Сергей успел еще врезать одному с левой - теперь тому придется хорошо раскошелиться на дантиста.

– Но рука тоже окажется бриллиантовой.

Андрей вынес из палатки небольшой чемоданчик с лямками для ношения за спиной. Положив на землю, открыл крышку, и Сергей с Тенгизом увидели разложенные по соответствующим нишам медицинские принадлежности для срочной помощи. Понять, для чего что предназначалось, не специалисту было трудно. Андрей попросил Сергея лечь на землю, подстелив лист полипропилена и одеяло сверху, и сказал, что сделает сначала укол, который будет способствовать быстрому спаду опухоли - иначе трудно будет поставить концы сломанной кости на свои места. "Это займет от получаса до четверти часа. Затем сделаю обезболивающий укол, выправлю кости и наложу шину". "Хорошо, спасибо", - только и ответил Сергей. После всех волнений трех последних дней он, несмотря на продолжающую боль в руке и неопределенность своего ближайшего будущего, впервые почувствовал облегчение и умиротворенность, как чувствует заблудившийся в пургу и промерзший насмерть человек, оказавшись вдруг в теплом домике у ярко горящего камина, с хозяином, предлагающем ему стакан горячего пунша.

Андрей тем временем расставил походный столик, три пенька и пригласил остальных "позавтракать", добавив: "А Сергея угостим после операции". Во время "завтрака", который не обошелся без "пунша", Андрей спросил, почему они не повезли Сергея в больницу.

– Ответить и трудно, и легко, - сказал Тенгиз. Легко, потому что в этом случае Сергей после излечения оказался бы за решеткой. Трудно - потому что я не знаю, почему все так вышло.

– Ну, Тенгиз, любишь ты загадки.

– А загадку должен разгадать сам пострадавший... может быть, и подследственный. Расскажет о своих приключениях.

– Тенгиз, приключения - это в романах, у меня - злоключения, - поправил Сергей. И подробно рассказал обо всем, что с ним случилось, начиная с момента входа на резервный пульт. Офицер МЧС слушал рассказ как говорится с открытым ртом:

– Ну, ребята, никогда не ожидал, что у физиков может быть такое. Даже мне трудно вспомнить что-то подобное из нашей "горячей" жизни.

Тенгиз, слушая, одновременно анализировал похождения своего друга:

– Мне кажется, ты что-то пропустил в своем рассказе, Сергей. Почему твой ГАЗ стоит брошенный на 2-ом километре Пути к коммунизму?

– Еще стоит?
– удивился Сергей.

– По крайней мере, стоял в субботу в 9 утра. Я проезжал мимо, на дачу, чтобы забрать Людмилу.

– Это здорово, Тенгиз! Мне неудобно перед ней.... Куда ты ее отвез?

– Куда же еще? Она пока в моей квартире. Ждет тебя, непутевого бабника. А все-таки, почему машина на шоссе, а не на стоянке у Института?

– Положим, бабник скорее ты.

– Ладно, пусть я, но меня всегда вынуждают...

Все засмеялись...

– А все-таки, как насчет твоей "Волги"?