Чтение онлайн

– Как? А альфа-активность у дороги? Её обнаружили как раз накануне начала конференции, в воскресенье. Да, ведь Вы не знали этого...

– Она не имеет отношения к аварии....

– Тише, прошу Вас. Здесь у всех слух настроен на это слово...

– Как Ваша скрипка на ноту ля?
– не удержался Тенгиз.

– Давайте пройдем в отдельную комнату, - пригласил Силан, пропустив колкость Тенгиза.

Вход в "отдельную комнату" вел через кухню. За простой будничной дверью скрывалась шикарно отделанная гостиная, с буфетом, низким столом, креслами вокруг него и диваном. Окна были плотно задрапированы.

– Это помещение не прослушивается "собаками" Егора, - пояснил Силан.
– Расскажите, что Вы знаете, Тенгиз...

– Лаврентьевич.

– И поподробнее, Тенгиз Лаврентьевич. Сегодня мне уже сообщили об одном интересном и крайне интригующем факте относительно предполагаемой аварии. Не знаю, верить или нет. Если Вы не лжете, то как это получается - активность есть и ее в то же время нет? Может быть, хотите выпить что-нибудь?

– Не отказался бы от грузинского коньяка "Тбилиси".

К удивлению Тенгиза, по указанию директора был подан коньяк "Тбилиси", две коньячных серебряных рюмочки и бутерброды с икрой на изящной тарелочке с рисунком кавказской тематики.

– Не удивляйтесь, коллега: в детстве я много времени провел на Кавказе. Но грузинского языка, извините, не знаю.

Тенгиз рассказал Силану о своих тайно собранных сведениях (без упоминания сообщников) и о своей интерпретации происхождения полоний-бериллиевого порошка от Серого.

– Куда и зачем этот Серый вез ночью источник нейтронов? Впрочем, это нам не очень-то важно, - начал Силан, выслушав рассказ Тенгиза.
– Сегодня у меня просто счастливый день. Вы, Тенгиз...

– Лаврентьевич.
– Тенгизу уже стало забавно напоминать свое отчество забывчивому ("притворяется, конечно!") директору.

– Главное, что Вы ...

– Тенгиз Лаврентьевич.

Директор рассмеялся:

– Вы хотя и колючий человек, Тенгиз Лаврентьевич, но необычайно умный. Благодарю Вас - Вы же просто спасли меня, нет, наш институт! Теперь можно спокойно праздновать юбилей, не придумывать всяких отговорок этому надоедливому профессору Гюнтеру. Выпьем, Тенгиз, за наш реактор, за чистоту города, за таких патриотов Вязны, как Вы!

– Алаверды, директор. Я представляю, каково это - пережить страх предполагаемой аварии, затем облегченно вздохнуть, узнав, что радиационных последствий не было, и вдруг узнать страшную правду. И вести конференцию с милой улыбкой на лице. И теперь снова надежда. "Вроде зебры жизнь, вроде зебры".

– Пачему только "надежда", дарагой? Ведь аварии-то не было.... Или Вы так не считаете?

Тенгиз не успел ответить - у него зазвонил мобильник. На том конце был Александр: "Приезжай, у нас тут что-то непонятное". "Хорошо", - только и ответил Тенгиз, не желая, чтобы продолжение разговора слышал директор.

– Тенгиз, разрешите Вас называть по имени?

– Конечно, мне тогда придется больше молчать.

Силан улыбнулся.

– Так вот, Тенгиз, я сегодня же, на белой полосе шкуры зебры, устрою наконец прием Гюнтеру, который пришлось откладывать. Хорошо бы и Вы прибыли на дачу Синюгина, идет?

– Когда?

– Часам к восьми - раньше не получится .

– Я постараюсь. Мне пора, господин директор. Спасибо за коньяк - я не мог достать такой уже несколько лет.

– Вам пришлют его, Тенгиз. До свидания.

– До свидания, господин директор. Кстати, я спасал, как Вы сказали, не институт и не реактор. Я спасаю своего друга.

– Как Вы сказали - друга? Какого? Вы что-то скрываете от меня, Тенгиз...

– Лаврентьевич. Скоро Вы все поймете, директор. Когда я сам буду знать. И лучше не приглашайте Гюнтера.

– Почему?

– Он слишком любит грузинский коньяк. Пока!

– --------------------------------------------------------------

Сведения об "интересном и крайне интригующем факте относительно предполагаемой аварии" Силан получил от отца Мефодия. А источником сведений, по иронии судьбы, был откровенный неприятель священника, молодой любопытный инженер Женя Шашков. Уже третьи сутки пошли с того нелепого, страшного момента, когда человек в маске привязал Женю к креслу оператора, а он всё никак не мог понять причины и смысл двух странных эпизодов того раннего утра. Если первый из них и Журавль, и Паук упрямо отвергали, считая, что "Шашкову всегда кажется что-то сверхъестественное в обычных явлениях", и он уже стал сомневаться в своей памяти, то у второго-то был другой, надежный свидетель. Он (Круглов) не отрицал, что после захвата террористов от здания резервного пульта бежали посланные туда главарем банды Нукзар и Аслам. И у них на рукавах были ...красные повязки. Почему их не арестовали?
– недоумевал Женя. "Потому что они надели красные повязки, дураку ясно" - аргумент Круглова. Женя парирует: "Во-первых, откуда они знали про повязки, а во-вторых, они что - своих в лицо не знают?" "Брось думать - это их, фээсбэшников, забота". Женя продолжал думать в одиночку. "Если двое сумели уйти, значит, надо известить ФСБ, что налетчиков было пять, а не три. А если они были заранее засланы к террористам? Тогда я окажусь среди случайно осведомленных о тайной операции нашей разведки. И буду, как говорят в шпионских фильмах, "под колпаком" у тех, и у других. Ничего себе перспективка!" В геноме каждого русского человека закодирована боязнь и неприязнь к карательным органам власти, в особенности к КГБ, как бы его не именовали-переименовывали. Поэтому на третьи сутки, когда вновь пошли слухи о радиации где-то "около садов или в садах", Женя не выдержал и решил посоветоваться, конечно, с Гелиани, и конечно, не по телефону. Звонок Жени с просьбой о встречи пришелся на момент, когда Тенгиз на катере Пьера отчалил от песчаного берега пионерлагеря, торопясь до темноты успеть к сгоревшей машине и убедиться в наличии около нее полония. Тенгиз предложил Жене встретиться завтра на конференции ("Кстати, там будет мой доклад"), но тот упирал на неотложность разговора. "Мне нужен твой аналитический ум, Тенгиз". "Аналитичекий ум, говоришь? Иди тогда в церковь". Женя обиделся: "Не шути, Тенгиз, это серьезно". "Более серьезного и более аналитического ума, чем у отца Мефодия, в нашем наукограде нет. Иди к Мефодию - он любит еретиков".

Так Женя первый раз в жизни оказался в церкви. Двери храма еще не успели закрыть после вечерней службы. Жене там не понравилось - служка отчитала его за то, что он не снял свою неизменную бейсболку. Ему еще повезло, что она не знала английского - на бейсболке был слоган No Gods! Зато поп Мефодий встретил воинствующего атеиста очень дружелюбно, и, прежде всего, сказал, что тот был прав на пульте - освящение реактора не может иметь какого-либо физического эффекта. "Этот ритуал - чисто символическое действо, могущее оказать положительное влияние на психологическое состояние персонала". После такого вступления Женя с легким сердцем рассказал Мефодию о проблеме двух "лишних" террористов. Явный интерес Мефодия проявился с первых же слов. Выслушав объяснения Жени и его сомнения, Мефодий вынес быстрый и неожиданный вердикт: "Безусловно, всё это говорит об одном - террористов вообще не было.... Это была инсценировка, придуманная ФСБ. Зачем? Наверное, у них так проводят учения. Возможно, они проверяли, как можно проникнуть на ваш резервный - как его? (Женя: "Пульт") резервный пульт в случае необходимости".

– Что же делать?

– Ничего. Если Вы не возражаете, я расскажу это Силану Давидовичу.

Уходящий от Мефодия Женя Шашков был еретиком уже только наполовину - попы, батюшки и отцы церкви отныне были отделены им от религии.

– ------------------------------------------------------------------

По окончанию вечерней сессии приглашенные на званый ужин на дачу Синюгина медленно накапливались около автобуса, стоящего у входа в гостиницу, и дожидались распорядителя. Воспользовавшись тем, что Егор Кузьмич находился в гостинице со своими "ищейками", Силан не мог отказать себе в удовольствии испортить ему настроение в отместку за свою слабость в коттедже в воскресенье. Он отозвал Егора в сторонку, язвительно поблагодарил за "интересное письмо" и предложил пройти в специальный кабинет гостиницы, свободный от "жучков".

– Плохо работаете, Егор Кузьмич. Пользуетесь дезинформацией.

– Как!?
– вскочил Егор.
– Это же акт ваших дозиметристов! Не шутите с органами, член корреспондент?

– Спасибо. Наконец, Вы точно произнесли мое звание. Акт верный - действительно на месте аварии машины есть альфа-радиоактивность.

Егор, довольный, сел:

– Ну вот. Где же дезинформация?

– Позвольте член-корреспонденту прочитать короткую лекцию полковнику ФСБ.

– Майору...- недовольно поправил Егор.

– Ничего, будете. На месте аварии машины, и только на месте аварии, обнаружена альфа-радиоактивность (Силан сделал паузу) .... элемента полония, которого нет в нашей установке. Он является составной частью изотопного источника нейтронов. Вторая его составляющая - бериллий. Нейтроны зарегистрированы другой группой экспертов, которая была назначена мной. Это означает, что в сгоревшей машине везли изотопный полоний-бериллиевый источник нейтронов. Он, кстати, несанкционированно исчез со склада РДВ, охрану которого осуществляют и ваши сотрудники.