Чтение онлайн

("Четыре - четное число. Для покойника? Уж не на могилу ли Серого идем?")

Силан Давидович вел Тенгиза по уже знакомым ему дорожкам, окруженным цветущими кустами, рабатками и клумбами. Но если в конце мая сад был в запущенном состоянии, то сейчас явно над ним поработал искусный садовник: обильно цвели розы, гордо красовались высокими голубыми свечками дельфиниумы, краснели даже редкие в нашем климате азалии.

Они подходили к задней части сада, где Тенгиз, Саша и Андрей зарывались в землю в поисках источника нейтронов. И вот это место.... Вместо ямы, которую друзья не успели зарыть вследствие чрезвычайных событий той среды 29 мая, стояло бетонное сооружение, вроде маленькой копии Чернобыльского саркофага. Рядом стояла мраморная фигура обнаженной девушки с протянутыми вперед ладошками, на которые лились водяные струи фонтана.

– Вот, здесь захоронена радиоактивность реактора Серого. И поставлен памятник невинной жертве этого маньяка.

Силан Давидович положил цветы к ногам мраморной девушки. Тенгиз же сам стал белым как мрамор. Цветы так и остались в его руках.

Немного помолчав, Силан Давидович сел на стоявшую рядом чугунную скамью и с нескрываемой гордостью продолжил :

– Ну, как, Тенгиз...

В этот раз Тенгиз не подсказал директору свое отчество.

– Как, Тенгиз Лаврентьевич, каков Саркофаг-2?

Тенгиз молчал - он все понял без объяснений Силана, и злоба на перехитрившего всех карлика, зло на себя, открывшего ему тайну реактора Серого, охватившее отчаяние от бесполезности смертельной схватки с Пьером, сдавили ему горло, посильнее удавки маньяка-игумена.

– Что же Вы молчите, Тенгиз Лаврентьевич, победитель? Разве не Вы, рискуя жизнью, по крайней мере, здоровьем, воспрепятствовали этому аферисту Пьеру скрыть заражение усадьбы? Разве не Вы открыли это "чудо природы" в саду у вора? Разве не Вы докопались (я имею ввиду не буквально ваше выкапывание ямы с реактором) до сути эффекта нанореактора? И тем самым помогли мне доказать настоящий источник радиационной аварии - вот это необыкновенное ядерное устройство, взорвавшееся, к сожалению, как раз 25 мая? Возможно, не без участия этого дяди Васи.

– Выходит, если бы ничего этого героического, по вашему определению, я не сделал, то и аварии бы не было?

– Думаю, что не было бы - по крайней мере, для общественности.

Тут Тенгиз уже не выдержал:

– Можете не продолжать - настоящая причина Вам известна! Неужели Вы, директор института, привыкший все контролировать, не знали о тайных делах этой "французско-русской" фирмы Пьера и К0? О главном идеологе этой аферы с 238-ым изотопом - отце Мефодии - студенте-физике Мише в молодости? Авария реактора, и ее трагические следствия - смерть нескольких человек - частично на Вашей совести! И запоздалые действия по ликвидации аварии... Вы закрывали глаза на все это из-за боязни испортить свою репутацию. А может быть, из корыстных соображений.

Тенгиз подошел ближе к Силану. Тот инстинктивно встал, и над ним, карликом, возвышался невысокий грузин. Но казался он великаном, гигантом, который хочет раздавить, уничтожить маленького человечка, не ведая, насколько тот силен...Тенгиз стоял прямо перед Силаном, вплотную - не так, как стоит служака - чиновник перед вышестоящим чином... Это была поза человека, хотя и усталого и не очень счастливого, но знающего свою правоту. И он не отступит от нее ни за какие посулы или угрозы, не отступит, даже когда борьба будет проиграна. Кто бы ни стоял против него - ни майор ФСБ с расстегнутой кобурой на поясе, ни знаменитый московский долгоносый адвокат бандитов и олигархов, ни древний греческий философ, ни сам господь бог. А стоял перед ним всего лишь член-коррепондент РАН, директор НИИ, его высший начальник Силан Давидович. Только и всего.

– Что Вам нужно от меня?
– Силан отодвинулся от кипящего гневом грузина.

– Ты виноват в смерти этой несчастной Анны, ты замуровал её в бетон этого саркофага!

– Постойте, Тенгиз Лаврентьевич, успокойтесь, я привел Вас сюда не для того, чтобы слушать этот бред. Я хочу Вам помочь.

– Помочь? Мне?

– Помочь сделать карьеру. Если Вы не будете настаивать, что авария... происшествие... случилось из-за... гм ...халатности руководства института и реактора и распыления радиоактивного изотопа, нелегально производимого на реакторе, то я обещаю Вам должность моего заместителя, научного руководителя проекта нанореактора и генерального директора внедренческой фирмы по созданию опытного образца малого, автономно работающего реактора для фермерских хозяйств России с инвестицией полтора миллиарда рублей. Это уже согласовано в высших инстанциях.

– И всего-то?
– наигранно удивился Тенгиз, - Недавно мне за это же обещали виллу в Ницце и два миллиона долларов.

– Ну... через несколько лет постараемся выдвинуть нанореактор на Нобелевскую премию... Вас и Зябликова...

– И еще тебя, Силана Давидовича.

– Послушайте, Тенгиз, почему Вы тыкаете мне, члену Российской академии наук!?

– Члену академии? Ты такой же академик как твой сын - профессор, которого студенты учат читать лекции... Кто видел твои, лично твои работы? Какие научные идеи вышли из твоей мудрой головы, действительно мудрой, но мудростью алчного, себялюбивого, не по способностям амбициозного человечка? Нет, способности, говорят, есть по части члена...

– Прекратите! Это переходит все границы!

– Пожалуйста, я прекращаю, но никто не собирается прекращать думать о тебе, о ВАС, если хотите, член Российской академии, как о ничтожестве, занявшем почетное кресло благодаря грязным связям и сомнительным интригам!

– Никто мне такого никогда не говорил!

– Да. И мало кто еще скажет из тех, кому нужна карьера. Мне - можно, моя судьба решена - я уезжаю из Вязны, ... в Грузию...или в Англию....

Силан, униженный и уничтоженный, почти упал на скамью, рядом с которой они стояли и ... заснул, заснул мгновенно и глубоко, как это у него часто случалось в драматические моменты жизни. Эта неожиданная метаморфоза состояния остудила гнев Тенгиза. Ему казалось, что перед ним на скамейке, опустив голову и сложив на коленках маленькие ручки, сидит и посапывает беспомощный старичок .... На самом деле, на чугунной скамье под гигантской кроной плакучей ивы просто отдыхал перед новыми грядущими боями гигант интриг, мастер конъюнктуры и будущий академик РАН....

– ----------------------------------------------------------

Милицейский уазик подвез Сергея к самому дому. Он отсидел свой месяц "за неподчинение сотрудникам органов внутренних дел и вневедомственной охраны" ("тайну" про девушку под кустом Сергей, как ей и обещал, не выдал никому, следствию сочинил другую историю). Все обвинения С.П. Романова "в организации и участии в диверсии 25 мая на ядерном объекте ЛЯР-2, повлекшее за собой и т.д." были сняты в процессе работы выездной следственной группы Центральной прокуратуры, усиленной научными экспертами и признавшей достоверными доводы директора Института инновацинных технологий Силана Давидовича о том, что причиной радиационного загрязнения ограниченной территории в окрестности г. Вязна является хищение и несанкционированное обращение с делящимися материалами бывшего сотрудника института В.П. Серого. Комиссия обратилась в МИД РФ с просьбой запросить Англию об экстрадиции опасного преступника В.П. Серого.

События последнего месяца настолько измотали Сергея, что он не чувствовал облегчения, получив полную реабилитацию. Даже от встречи с семьей он не ждал радости. Хотелось лишь одного - скорее лечь в постель, забыть все, что было, и заснуть. Но то, что его ожидало, никак не укладывалось в голове. На миг подумалось даже, что он сходит с ума: на полпути от крыльца его квартиры в таун-хаусе до шоссе стояла жена Татьяна бок о бок .... с Людмилой! Не может этого быть.... Что-то случилось? Прислонившийся справа к матери Димка сразу рванулся к отцу. Женщины стояли неподвижно. Подойдя ближе, Сергей увидел, что глаза у обеих заплаканы, но в них уже светились искорки радости встречи. Таня пошла навстречу, как-то несмело обняла Сергея и уткнулась ему в плечо. Димка схватился за правую руку отца, но тут же отодвинулся, заметив перевязь.

– Больно?
– спросил сын, погладив забинтованную руку.

– Уже нет.

Таня взяла Сергея за здоровую руку:

– Ну, вот ты и дома.

Они шли медленно к крыльцу: плохо соображающий отец, усталая, много пережившая, но успокоившаяся жена, счастливый сын. Людмила стояла неподвижно и глядела на Сергея ласково и как будто виновато. Поравнявшись с ней, Таня взяла ее под руку, и так, четверо в ряд они подошли к открытой двери, из которой донесся тонкий голосок пятилетней дочурки: "Хочу к папе!". Сергея пропустили вперед, и его встретил Тенгиз с Верочкой на руках.