Чтение онлайн

Разговоръ обо мн начался слишкомъ скоро, то-есть съ первыхъ-же словъ.

— Ты не знаешь, — спросилъ Рамзаевъ:- куда это сегодня нашъ гусь скрылся?

— Чортъ его знаетъ, не знаю! — пробурчалъ Коко, наливая себ рюмку водки и принимаясь за закуску. — Я объ немъ и думать-то теперь не хочу, такъ онъ мн опротивлъ. Ужъ я не знаю, что онъ такое говоритъ Зинаид, только чуть не отворачиваться отъ меня стала послднее время.

— Да, этому надо положить предлъ! — замтилъ Рамзаевъ. — Жаля ее, нужно положить предлъ, потому что такъ добромъ не кончится. Теперь старикъ пришелъ въ себя, умирать еще не хочетъ, теперь можно его настроить и нужно не терять времени. Вдь, Богъ ихъ тамъ знаетъ, можетъ у нихъ и ршено все… Ты замтилъ, какъ она странно возбуждена все это время? Вотъ того и жду, что исчезнетъ съ нимъ куда-нибудь. Ну, не надолго! Перегрызутся чрезъ недлю, другую. Да дло-то ужъ будетъ испорчено! Непремнно старика нужно предупредить, ее спасти надо. Она фантазерка, безумная, она вотъ убжитъ, а старикъ возьметъ да и измнитъ свою духовную! Вотъ тогда не причемъ она и останется! Нтъ, этого допустить невозможно! Нужно ему открыть глаза… но только понимаешь какъ? Ее не замшивать, она пусть въ сторон. Это онъ все ее смущаетъ и развращаетъ.

— А вотъ я возьму да завтра и переговорю съ генераломъ! — ршительно крикнулъ Коко, стукнувъ ножомъ объ тарелку.

— Что-жъ ты ему скажешь?

— Ну, ужъ это мое дло, знаю, что скажу.

— Да нтъ, не «знаю что скажу», а ты говори обстоятельно. Ты разскажи, какой человкъ этотъ идеальный Andr'e! Разскажи, что это самый что ни на есть отптый развратникъ, какіе только у насъ въ Петербург бываютъ. Разскажи, понимаешь, будто онъ ждетъ не дождется, какъ-бы забрать Зинаиду въ руки, и ее, и состоянье все! Скажи, что она смотритъ на него какъ на друга, родственника, что она вотъ по неопытности только къ нему на квартиру здитъ, а онъ и радъ… Что онъ хвастается этимъ, портитъ ея репутацію, надъ старикомъ издвается. Понимаешь — говори: ужъ по городу сплетни скандальныя холитъ… вотъ въ какомъ тон ты все разскажи!

Я всталъ съ дивана и тихо подошелъ къ этимъ двумъ друзьямъ моимъ.

Они взглянули на меня, вздрогнули и какъ-то съежились.

— Ну что-жъ, продолжайте, — сказалъ я:- только нтъ, покончите! Еслибъ этотъ вашъ разговоръ былъ для меня неожиданность, я, можетъ быть, вышелъ-бы изъ себя, но вы видите — я спокоенъ, и спокоенъ именно потому, что заране зналъ все, что вы можете говорить и что скажете…

Коко все сидлъ смущенный, но Рамзаевъ ужъ оправился и нахальнйшимъ образомъ взглянулъ на меня.

— А! подслушивать! Это тоже къ твоему идеальному благородству относится! — прошиплъ онъ.

Я едва удержался, чтобы не плюнуть ему въ лицо.

— Да ужъ одно то, что я услышалъ, доказываетъ, что я имлъ право васъ подслушивать. Васъ, господинъ Коко, я буду просить не приводить въ исполненіе вашего плана ради васъ-же самихъ, потому что все это можетъ очень плохо для васъ кончиться. А что касается тебя, другъ моего дтства, то теб и совта никакого подать не могу…

Я взглянулъ на него, я увидлъ этотъ его бравирующій, вызывающій взглядъ, я мгновенно вспомнилъ все, вс наши отношенія, все наше дтство. Кровь ударила мн въ голову. Я вспомнилъ мою мать, все, чмъ онъ былъ ей обязанъ, но въ то-же время я не могъ вспомнить того, о чемъ она меня просила. Мн безумно захотлось смять эту нахальную физіономію.

Я задыхался.

— Теб я скажу только одно: не смй нигд подходить ко мн, не смй сталкиваться со мною, потому что иначе при всхъ я назову тебя подлецомъ и воромъі И докажу неопровержимо, что ты подлецъ и воръ!

Онъ задрожалъ, и вдругъ глаза его опустились.

Но я ужъ былъ вн себя, я ужъ не помнилъ что длаю.

— Воръ! Воръ! — повторялъ я подъ натискомъ старыхъ воспоминаній. — Ну, отвчай-же мн какъ подобаетъ отвчать, если въ глаза тебя называютъ воромъ, а ты не укралъ ничего! Отвчай!..

Онъ ничего не отвтилъ. Онъ опустился на стулъ, онъ ждалъ, что я ударю его. Я, наконецъ, пришелъ въ себя и быстро вышелъ изъ комнаты.

Эта безобразная сцена меня сильно разстроила, и я долго находился подъ ея впечатлніемъ.

Я давно уже зналъ и понималъ съ какими людьми приходится мн постоянно сталкиваться, какъ только въ жизнь мою начинаетъ входить Зина, какіе люди ее окружаютъ. Но есть-же всему предлъ!..

Я сознавалъ, что нужно, наконецъ, порвать это, что я не имю никакого права до такой степени унижаться. Да и сама она, разслышалъ я внутри себя разсуждающій голосъ, что она такое? Что вышло изъ того, что я согласился простить ее? Отъ чего я ее спасаю? Зачмъ я ей? Во все это время, какъ и прежде, вдь, ничего не выяснилось. Какъ и прежде, я увидлъ въ ней просвтъ только въ минуту свиданія, а затмъ она была все тою-же, неизмнною!

И вотъ теперь, теперь въ ней видно одно только отчаяніе и негодованіе, оттого что мужъ ея выздоровлъ. И она даже ничмъ не объясняетъ мн этого отчаянія и негодованія. Изъ-за меня что-ли она отчаявается? Она ни разу не поговорила по душ со мною. Она снова что-то тянетъ. Нужно покончить, нужно непремнно! Но въ то-же время я отлично зналъ, что ничего не покончу.

Мн только невыносимы были эти минуты отрезвленія. Я съ мученіемъ вслушивался въ разсуждающій голосъ, потому что въ эти минуты сознавалъ все свое позорное безсиліе.

Во всякомъ случа, по крайней мр этихъ отвратительныхъ людишекъ нужно удалить оттуда… или пусть они сдлаютъ тамъ свое дло!

Я даже сталъ чувствовать, что буду радъ, если они успютъ оклеветать меня, если генералъ прямо объявитъ мн, что не желаетъ моего присутствія. Вдь, только этими вншними препятствіями и можно меня заставить не ходить къ нимъ. О, какая слабость!

Во весь слдующій день я, однако, туда не пошелъ. Я именно ждалъ, я давалъ возможность Рамзаеву и Коко исполнить ихъ замыселъ.

И еще день прошелъ, а я все не трогался. Вечеромъ я получилъ записку отъ Зины. Она зоветъ, пишетъ, что ей необходимо меня видть. Я пошелъ.

Она встртила меня одна, и первыя ея слова были:

— Что такое случилось между тобою и Коко?

— Ты не такъ спросила, — отвтилъ я. — Ты должна была спросить, что случилось между мною и Рамзаевымъ.

Я подробно разсказалъ ей всю безобразную сцену у Палкина.

— Ну да, я такъ все это и знала! Зачмъ-же ты сейчасъ не пріхалъ, я-бы предупредила…

— А, такъ значитъ было что предупреждать. Оттого-то я и не пріхалъ. Я далъ имъ полную волю. Ну, что-же вышло? Говори. Мужъ твой намренъ отказать мн отъ дома?

— Да! — Она улыбнулась. — Я желала-бы посмотрть, какъ это онъ будетъ отказывать моимъ друзьямъ! Нтъ, совсмъ не то! Коко дйствительно явился, говорилъ съ мужемъ и на тебя наговаривалъ. Но мужъ поступилъ весьма благоразумно и даже такъ, что я отъ него этого и не ожидала. Онъ призвалъ меня и заставилъ Коко при мн повторить все. Тотъ смутился, сталъ краснть, заикаться, но все-же повторилъ. Ну, а когда онъ повторилъ, я, конечно, попросила его избавить меня навсегда отъ своего присутствія. Слдовательно, ты можешь быть покоенъ: его никогда ужъ у насъ не увидишь.

— Да, это хорошо, — сказалъ я. — Но дло не въ немъ, онъ просто дуракъ и безсмысленное орудіе въ рукахъ другаго. А о другомъ ты пока еще не сказала ничего.

Она не сразу мн отвтила. Она какъ-то странно опустила глаза.

— Съ Рамзаевымъ, — наконецъ, проговорила она:- мы еще не видлись, и тутъ, я думаю, будетъ очень трудно поладить съ мужемъ: онъ слишкомъ высокаго о немъ мннія.

Въ это время въ комнату вошелъ генералъ.

Онъ прямо подошелъ ко мн съ протянутыми руками, обнялъ меня и приложилъ къ моей щек свои колючіе, надушеннные усы.