Чтение онлайн

– Привет, Морис. – Я широко улыбаюсь. – Это Джейк. Я в порядке. Все в порядке, э-э… мы в порядке, – неловко говорю я.

Морис продолжает смотреть на Джейка, как будто узнал его по портрету на сайте сексуальных маньяков, но Джейк делает несколько шагов и с улыбкой протягивает руку.

– Привет, Морис, – говорит он.

Наконец Морис смягчается, пожимает протянутую руку Джейка и говорит:

– Привет, Джейк.

Думаю, на языке мужчин это значит: все хорошо до дальнейшего уведомления.

В течение минуты мы все молчим, наконец я нарушаю тишину:

– Спасибо, Морис. Увидимся! – Я улыбаюсь.

Морис молчит еще секунду и говорит:

– Я здесь, за дверью, Эви. Если понадоблюсь, позвони.

– Хорошо, Морис, – тихо говорю я.

Морис исчезает за дверью своей квартиры, а Джейк оглядывается на меня. Он переводит взгляд с меня на дверь, наконец вздыхает, снова ерошит рукой свои короткие волосы и хмурит лоб так, что у меня сердце замирает.

– Ладно, я все понял. Меня не приглашают. Можно мне хотя бы твой номер телефона, Эви?

Я молчу. Хорошо, а почему бы и нет? Он мне нравится. Он красивый, славный, с ним мне так хорошо, как долгое время не было ни с кем. По правде говоря, вообще ни с кем и никогда. Со времен Лео… но об этом думать нельзя. И вообще это было восемь лет назад. Я тогда была ребенком. А в моей взрослой жизни никто не действовал на меня так, как Джейк Мэдсен.

Наверняка это вполне естественно в мире Джейка, но крайне необычно в мире Эви, и это приятное, захватывающее чувство.

– Давай мобильник, – говорю я, и он передает его мне. Я вбиваю свой номер и возвращаю аппарат.

Джейк улыбается, поворачивается, чтобы уйти, и говорит:

– Я больше не преследую тебя, Эви. Вот теперь мы повысили наш статус до реального.

Я смеюсь.

– Послушай, Джейк Мэдсен, ты всегда все портишь? – Но при этом я улыбаюсь как идиотка, и, когда я вижу его отражение в стеклянной двери, оказывается, что он тоже. О боже, Джейк Мэдсен позвонит мне. Я очень хочу, чтобы Джейк Мэдсен позвонил мне.

Черт побери.

Николь заезжает за мной чуть позже пяти, и я сажусь на пассажирское сиденье ее маленькой серебристой «Хонды» с бутылкой красного вина и коробкой шоколадных кексов в руках. Кейли обожает шоколадные кексы, а я обожаю Кейли.

– Ты вся светишься, – улыбаясь, говорит Николь. – Пользуешься новым увлажняющим кремом или встретила прекрасного принца?

Наверное, я слишком долго молчу, прежде чем ответить:

– Да нет. Наверное, просто от холодного воздуха.

Николь открывает рот и бормочет:

– О боже! Все-таки это случилось. Ты встретила парня. Вот это да. Да, я ждала этого целую вечность. Стой! Пока ничего не говори. Майк должен узнать все подробности.

– Что? Николь. Серьезно. Ничего не случилось. На самом деле. – Я хмурюсь – может быть, и вправду ничего?

Николь буквально подпрыгивает на своем сиденье и по пути к своему дому нарушает, наверное, сразу двадцать разных правил дорожного движения.

Подъехав к дому, она выскакивает из машины и, хотя на ней красные туфли на каблуках весьма ненадежного вида, подбегает ко мне и практически вытаскивает меня из машины, выхватив бутылку вина из моих рук.

Она впускает нас, и Кейли немедленно подбегает к двери, крича: «Тетя Эви! Тетя Эви!»

Я, смеясь, обнимаю ее и прижимаю к себе.

– Кейли, я не думала, что это возможно, но ты стала еще красивее. Боюсь, что положение Золушки становится небезопасным.

Она хихикает.

– Нет, Спящей красавицы! Я хочу быть Спящей красавицей!

– Ладно, значит, у Спящей красавицы серьезные неприятности. – Я осторожно опускаю ее на пол и шепчу: – Я принесла шоколадные кексы. Если хорошо пообедаешь, дам тебе самый большой. – И подмигиваю.

– Хорошо, тетя Эви, – заговорщицки шепчет она в ответ. И с этими словами убегает дальше играть со своими Барби, которых побросала на пол, когда я вошла.

Николь, проверявшая что-то вкусно пахнущее в духовке, открывает принесенную мной бутылку вина, достает из буфета два бокала и начинает разливать.

– Давай выкладывай, – говорит она, когда Майк спускается по лестнице с влажными после душа волосами.

– Эви, – кричит он мне. – Как дела? – Он заходит на кухню и быстро обнимает меня. Мне нравится Майк. Хороший парень, добрый, один из лучших.

– Дела у нее великолепны, – перебивает Николь. – Она встретила парня. Как раз собирается рассказать подробности. Ну же. Давайте присядем.

– Нет, серьезно, ребята, – говорю я. – Ник, ты придаешь этому слишком большое значение. Это просто невероятно красивый, забавный парень, с которым я познакомилась после того, как он преследовал меня всю прошлую неделю. – Я плюхаюсь на диван, ставлю свой бокал на журнальный столик, беру лежащий там журнал «Пипл» и начинаю лениво листать его, чтобы позлить их.

Николь и Майк не могут усидеть на месте. Они стоят посреди гостиной и смотрят на меня.

– Что? – кричит Николь. – Преследовал тебя? Зачем? Стой-ка! Откуда ты знаешь, что преследовал? Это правда?

Майк молчит, но смотрит на меня так, будто немного растерян и рассержен. Оба садятся на диванчик напротив меня.

Я кладу журнал и беру свой бокал.

Я думаю обо всем, что произошло за последние сорок восемь часов, и внезапно чувствую себя ошеломленной. Делаю большой глоток красного вина и слегка хмурюсь. Если уж выкладывать, то выкладывать все.

– В общем, так, ребята. Пожалуй, я начну с самого начала.

Николь взглядывает на часы и пялится на меня так, как будто я сейчас расскажу, где похоронен Джимми Хоффа [1] .

– Ужин будет готов через двадцать минут. Валяй. – Их глаза прикованы ко мне. Я действительно очень люблю их обоих. И давно должна была рассказать им о своем прошлом. Но мне так хотелось, чтобы прошлое осталось позади.

– Вы же знаете, я выросла в приемной семье, – начинаю я. – Я никогда не объясняла почему, но дело в том, что моя мать была наркоманкой, готовой на все, чтобы получить дозу. Ее никогда не интересовало, где я, есть ли в холодильнике еда, есть ли у меня чистая одежда. И ей было совершенно все равно, кого приводить домой на свои вечеринки, то есть ее не заботило, с какими извращенцами мне приходилось иметь дело. Пару раз ей приходилось наблюдать, как некоторые ее парни вели себя со мной совершенно неподобающе. – Я делаю еще один большой глоток вина. – Конечно, она бывала в такой отключке, что трудно сказать, видела ли она это на самом деле. К счастью, я умела прятаться, когда на нее находило и гудеж шел несколько дней кряду. Я пряталась в шкафу, под кроватью, в общем, всюду, куда могла поместиться и где чувствовала себя в безопасности. – Я смотрю на Николь: у нее потрясенный вид, в глазах блестят слезы. Лицо Майка застыло, взгляд устремлен на Кейли, которая играет со своими куклами в столовой, вне зоны слышимости.