Чтение онлайн

И тем не менее. На простыне лежал узкий продолговатый по форме и напоминающий кеглю нелепый предмет. Сверху выступали три бутона желтых роз. Юдит взяла их за стебли и швырнула о стену. Села на корточки возле кровати и прижала к груди согнутые в коленях ноги. Трудно после такого привести голову в порядок. Итак, по порядку: сначала записка. Юдит доползла до поломанных цветов и наткнулась на нарисованное толстым карандашом сердце. Рядом можно было прочитать: «…Вместе?» Проклятая головоломка наконец разрешилась: «Что общего у этих, и этих, и этих роз?» Желтый цвет. Розы были от Ханнеса. От страха у Юдит по телу пробежали мурашки. Ну и дерьмо. В конце концов победила логика: есть только одно объяснение, как цветы оказались на кровати.

Телефон Валентина был переключен на автоответчик, зато у Лары оказался свободен. Лара: алло! Юдит: это вы положили мне розы под покрывало? (Юдит постаралась придать голосу естественное звучание. Никто не должен догадаться, в каком возбужденном состоянии она пребывает.) Лара: да, конечно. Святой Дух здесь ни при чем. Это был сюрприз. Правда здорово получилось? Она даже хихикнула от удовольствия. Нам хотелось внести свой маленький вклад в ваше примирение. Юдит: примирение? И тогда Лара поведала предысторию.

Несколько недель назад Ханнес и Валентин регулярно встречались на теннисном корте. (Первый раз они попробовали сразиться в мае на террасе у Ильзы. Странно. Ханнес об этом ни разу не упоминал.) После игры оба сидели вместе, и пару раз с ними была и Лара.

Если поначалу Ханнес, по его собственным словам, в своей любви к Юдит чувствовал себя «самым счастливым человеком на свете», то два дня назад сокрушенно поведал, что, к сожалению, поездка в Венецию все испортила, и он огорчил Юдит парой глупых реплик и жестов. И теперь отношения переживают «небольшой кризис». Но сейчас он с помощью роз и других знаков внимания надеется эти отношения улучшить.

А поскольку они собирались заглянуть к Юдит, Ханнес попросил захватить и от него подарок в виде букета. Пожелал остаться неизвестным, поэтому попросил, чтобы куда-нибудь спрятали букет, «например, в постель». Это должно было, по его замыслу, усилить эффект. А заодно избавить Юдит от лишних объяснений о «досадном кризисе в отношениях».

— Превосходно, — пробормотала Юдит в трубку мобильного телефона, — значит, он уже дошел до того, что использует моих друзей, чтобы воздействовать на меня.

Лара: что ты говоришь? Юдит: Лара, я приняла решение порвать с Ханнесом окончательно и бесповоротно. Пожалуйста, донеси эту мысль и до Валентина. И до всех остальных. А главное, до Ханнеса, когда вы увидите его на теннисе или еще где-нибудь! Лара: ах, Юдит, похоже, ты в отчаянии. Выше голову, все устроится, я уверена! Юдит: Лара, не устроится. Все, что должно было случиться, случилось.

С каждым днем без «происшествий» в ней крепла надежда, что до него наконец-то дошло. Бьянка видела однажды, как он «прошмыгнул мимо витрины».

— Почему он больше не заходит, госпожа начальница? — спросила она.

— В настоящее время он сильно занят, — ответила Юдит. Чтобы до Бьянки дошло, требовалось время.

По правде говоря, не сразу дошло и до всех остальных. Сама Юдит пока не решилась серьезно обсудить с кем-либо разрыв отношений с Ханнесом. Меньше всего ей хотелось выслушивать в свой адрес «Выше голову!», «Все наладится!» и наблюдать разочарование на лицах друзей и близких подруг, которые таким безжалостным способом намеревались ей помочь, желая самого лучшего, и теперь хотели быть свидетелями, как это самое лучшее наладится. Разумеется, с Ханнесом, ведь он — счастливый билет, выигранный в лотерею, прототип случайно выпавшего на ее долю счастья.

Правда, с каждым днем без «происшествий» в Юдит росло и сострадание. Ханнес оказался, пожалуй, в еще более жалком положении. Для нее он был не более чем обидная «неудавшаяся попытка», олицетворенное подтверждение тому, что одной лишь страстной любовью не вызвать в другом человеке ответное чувство. Неловкость ситуации усугублялась тем, что Юдит со своим богатым жизненным опытом попалась в такую нехитрую ловушку. Ему же предстояло пережить то, что он получил от ворот поворот от женщины, которую ставил в центр вселенной и сделал средоточием всех своих вожделенных мечтаний. Юдит проклинала себя за то, что долго пассивно наблюдала за тем, как Ханнес все глубже погружался в свою любовь.

И кто теперь поддержит его? Друзей у него, скорее всего, нет, он о них никогда не упоминал. Попробовать найти сочувствие у бывших женщин, родственников? Но Ханнес хранил в тайне свою прежнюю жизнь. Со своей младшей сводной сестрой и семьей он не поддерживал контактов. Его отец умер, когда Ханнес был еще ребенком. Мать с отчимом жили в Граце. О них он рассказывал неохотно и скупо. Значит, остаются лишь две его бледные, лишенные очертаний сослуживицы?

Через восемь дней в полдень Юдит отважилась позвонить ему с работы: как дела? Ханнес: спасибо, Юдит, потихоньку справляюсь. Обращение (он впервые назвал ее по имени, а не любимой), тональность голоса, настроение, формулировка и, наконец, само содержание его ответа успокоили Юдит.

— Пытаюсь отвлечься работой, — продолжил Ханнес. — Мы получили пару крупных заказов.

«Мы»… Юдит отчетливо почувствовала, что она не является частью этого «мы». Работа, заказы, отвлечение — все эти слова начинались не с буквы Ю.

— А как ты, Юдит?

Она: а-а, так себе. Он: часто приходится ездить? Она: нет-нет, в основном здесь, ближе к дому. Как говорится, мне требуется покой и удаление от… всего. Мне снова нужно обрести себя. Он: ясно. Понимаю тебя. Тебе это будет непросто. (Потихоньку надо было закруглять этот бессодержательный разговор, иначе можно было впасть в меланхолию.)

Он: как ты собираешься праздновать свой день рождения послезавтра? Этот вопрос ее ошарашил. До сего времени ей удавалось сдвигать эту дату на поздний срок. Он же, наверное, обвел этот день в календаре жирным сердечком. Он: с семьей? — Я… Я пока не думала на эту тему. Само решится, — солгала она. Он: если ты с ними увидишься, передавай от меня сердечный привет. — Непременно. Спасибо, Ханнес. Это «спасибо» стало достойным ответом на его прекрасное, формальное, дистанцированное, холодно уважительное приветствие.

Он: ладно, мне пора возвращаться к делам. — Фантастика! Она: да, мне тоже. Тогда пока. Он: да, еще одно, Юдит. Ты разгадала загадку? Она: какую загадку? Он: загадку с розами. Что у них общего? Ты поняла? Это была несложная загадка. Его голос снова перешел в просветленную тональность. Разговор следовало немедленно прекращать.

— Все розы объединяло то, что они желтые, — торопливо ответила Юдит, плохо скрывая скуку.

Он: ты меня разочаровываешь. Загадка легкая, но не настолько. Посмотри еще раз, обещай мне, что посмотришь. Ведь ты собрала их все? Они не должны были завять. — На это она не нашла что ответить. Слово «любимая» должно было стать последним.