Чтение онлайн

— Использую тампоны в таких случаях, а вот ты, нье' Инер, может, отдашь свой подгузник? Он лучше подойдёт. — В том же тоне ответила я, смотря на потолок. Воды набралось уже по щиколотку. Такими темпами, через час вода дошла бы до пояса.

Этих своих одногруппников я не любила. Они были снобами, кичившимися своим происхождением, одними из тех, кто задирал Лерсано. В моей заколке в волосах имелась небольшая встроенная острозаточенная отвёртка. Рик посоветовал мне всегда носить её с собой, когда узнал, что я дружу с электроникой и механизмами. Игнорировать эту его рекомендацию я не стала. И не зря. Я могла бы прямо сейчас открутить панель управления, соединить пару проводов и открыть дверь. Мы бы вышли, не замочив даже комбинезоны. Но не факт, что нам бы зачли такое решение: голосъёмка экзамена велась не только для того, чтобы знать, в опасности или нет кадет, но и для оценки действий во время решения поставленной задачи. Поэтому, решила я, пусть мужчины думают, как нам выбраться. Свой козырь я приберегла на крайний случай.

Мы вывернули свои карманы, но ничего подходящего для решения нашей проблемы не нашли. Стянули пока ещё сухие комбинезоны, Данур сел на плечи Финама и попытался затянуть ими течи. Частично ему это удалось. Поступление воды значительно снизилось. Данур спрыгнул с плечей Финама, обдав нас холодными брызгами. Он и Финам уставились на меня.

— Классный у тебя накаченный зад, и грудь ничего, — прокомментировал мою фигуру Финам.

— А тебе бы не помешало плечевой пояс проработать, — ответила я, закатив глаза.

Финам зашипел, а Данур спросил:

— Слушай, нье' Кланис, почему бы тебе не избавиться от шрама на бедре?

— Нье' Увент, повреждения задели глубокие слои мышц, от него просто так не избавиться. И вообще, бестактно спрашивать о таком у леди.

Холодная вода добралась до пояса. Узел из нашей одежды намок и начал пропускать больше воды. Финам стал стягивать свои берцы.

— Если оторвать голенище получится прокладка лучше, чем ткань комбинезонов, — выдвинул он идею.

О! Не так плохо, мозги включились. Купание в прохладной воде заставило его собрать мысли в кучку. Данур снял свой берц и начал что-то ковырять в подошве. Разодрав в кровь пальцы, он достал шип. Видимо, не только у меня была заначка. Хорошо, что я не стала демонстрировать свои умения. Мужчины должны чувствовать себя мужчинами. Около часа ребята пытались отрезать голенище. Я усиленно помогала. То ковыряла на редкость прочные швы шипом, то помогала тянуть ткань, чтобы швы натянулись и их было легче резать. Наконец парни отрезали голенище. Воды набралось уже по шею парням, а мне по макушку. Приходилось все время подгребать руками, чтобы оставаться на плаву. Ребята закрыли пробоину голенищем берца и обмотали эту импровизированную прокладку шнурками наших ботинок. Узел затягивали втроём, повиснув на нём в шесть рук. Течь практически прекратилась. Вода была холодной.

— Просидим в такой воде ещё час-полтора — проведём в медицинской капсуле весь выходной, — заметил, стуча зубами Данур.

Вода уже поднялась метра на три. Она немного просачивалась сквозь нашу прокладку. Было очень холодно. Мы обнялись, переплетя руки и ноги, чтобы хоть так сохранить толику тепла. Никаких пошлых шуток и мыслей. Одни стучащие зубы, синие губы и пупырчатая кожа.

Не знаю, сколько прошло времени, когда вдруг послышался звук, как будто выдернули пробку из слива и вода начала быстро уходить. Открылась дверь, и мы практически вывалились наружу, сотрясаясь от холода. Подскочили медики, укрыли нас термоодеялами и повели на осмотр. Наша группа оказалась четвёртой, сдавшей экзамен. Среди сдавших я не увидела Тали и Лерса, это значило, что они ещё не закончили испытание.

Рэн

В ювелирной мастерской было чисто, сухо, опрятно, светло и… безопасно.

— Арэниэль, — недовольно обратился ко мне ювелир, к которому я наконец-то смог записаться в ученики. За четыре года учёбы на ММР я вдоль и попрёк изучил условия договора с родителями и нашёл обход условий, которые запрещали мне заниматься резьбой по камню. В нём не было ни одного пункта, запрещавшего мне изготавливать ювелирные изделия. Позади остались незабываемые месяцы практикума по выживанию, и теперь у меня был, что называется, практикум для души. Господин Вайлитень Борвик ворчливо продолжил: — Ты неправильно измерил угол грани! Огранка будет не симметричная и не даст нужной игры цвета.

Вайлитень Борвик, элефин с пшеничного цвета волосами средней длины и огромными, чуть раскосыми глазами, выглядел отлично для своих тысячи семисот восьмидесяти трёх лет. Я думал, он чуть старше меня, когда пришёл наниматься в подмастерья. Одежду он предпочитал устаревшую, носил камзол и ботфорты, а волосы собирал хвост. Мне многое не нравилось в этом наставнике, но, он, несомненно, был гением огранки драгоценных камней.

Я незаметно вздохнул, взял в руки квадрант и снова измерил угол. Действительно, я ошибся, но всего на полградуса, а господин Борвик ошибку определил на глаз. Да уж, до его уровня мне было ещё расти и расти.

Борвику поступил большой заказ: огранить несколько тысяч полудрагоценных камней разной формы. Самые мелкие камни шли не в ювелирное дело, а использовались для украшения платьев и костюмов, а камни чуть крупнее — для украшения залов домов именитых высокородных элефинов. Требования к таким камням не были жёсткими, поэтому я и ещё пять учеников господина Борвика сидели в просторной мастерской и в прямом смысле оттачивали свои навыки.

Я брал камень, проверял его на дефекты, определял, какая огранка для него подойдёт, а затем, чтобы убрать изъяны, замерял угол, закреплял камень и начинал сперва обдирку, потом огранку и в конце — шлифовку. Когда я осваивал одну форму огранки, переходил к другой. Каждую из форм я оттачивал до тех пор, пока не доводил работу до автоматизма. Но, хотя я уже в совершенстве гранил камни формы «овал», господин ювелир всё не разрешал мне начать оттачивать другую огранку.

— Господин Борвик, — как-то спросил его кто-то из его учеников, — почему мы точим руками, ведь есть же автоматические комплексы, которые сами вымеряют угол, сами обдирают, точат, шлифуют?

Ювелир внезапно рассердился:

— Да потому что камни получаются мёртвые! Без души! Да, они красивы и идеальны, но камень, не прошедший через тепло рук огранщика, никогда не будет обладать глубиной игры света! — рьяно воскликнул он и, успокоившись, ехидно добавил: — Не всегда требуется стандартная огранка, бывает так, что в украшение лучше подойдёт камень с необычными гранями. И вот сейчас вы точите камни руками, чтобы в будущем вы смогли понять, если вам встретиться камень, — он выделил это слово, — который сможет прославить вас как мастеров-ювелиров, чтобы вы смогли показать его красоту, несмотря на нестандартную огранку.

Да, господин Борвик любил своё дело, хотя украшения он делал посредственные. Красивые, но обычные. Изящные, но без изюминки. Поэтому ювелирные украшения господина Борвика продавались не то чтобы плохо, но и огромные очереди за ними не выстраивались. А вот огранку камней у него заказывали постоянно.

В целом мне нравилось это направление работы с камнем, но и по своему гравёру я от этого скучал больше. Я взял следующий турмалин, повертел камень в руках, определил, что ему однозначно требуется огранка «овал», закрепил, начал обдирку… Руки всё делали автоматически, мысли же мои унеслись к чемпионату Элеи по боям на национальных клинках, которые должны были стать итогом первого семестра последнего курса университета…

Тренировок с Квардиго мне уже не хватало. Теперь я мог на первых секундах боя выбить клинки учителя или нанести пятнадцать, как того требовали официальные соревнования, порезов, но я не решался попросить его помочь мне найти другого учителя. Он много для меня сделал, и мне не хотелось его обижать. После очередной тренировки, которая для меня была, как разминка, запыхавшийся Квардиго обратился ко мне:

— Рэн, тебе надо расти, меня ты уже давно обогнал. Ты будешь не против, если я посоветую тебе другого учителя?

— Господин Квардиго, с почтением приму ваши советы, — ответил я вежливо.

На следующей тренировке в зале присутствовал подтянутый элефин в возрасте.

— Господин Тиадениэль Эрдо Пэриксен, — представил его Квардиго и продолжил: — Рэн, именно у него я предлагаю тебе учиться.

— Почту за честь, господин Пэриксен, ответил я, чуть склонив голову.

Он ничего не ответил, молча кивнул и показал в центр зала. Взял тренировочные деревянные клинки и встал в позицию.

Боем это не было. Это оказалось избиением младенца. Уже на первой минуте Тиадениэль выбил один мой клинок и до конца боя не подпускал к нему, чтобы поднять. Ещё он был очень быстр и силён, я едва успевал ставить блоки и парировать удары. К концу второй минуты моя правая рука безвольно висела — господин Пэриксен своей палкой ощутимо задел нервные окончания. Всё закончилось обидным шлепком по моему тылу. Я тяжело дышал, противник же остался свеж, как первый цветок, распускающийся в мае в элейских горах.