Чтение онлайн

Тиадениэль произнес:

— Прыжки слабые, удар тоже, скорость маловата, не предугадывает действий противника. В общем… беру в ученики, — он помолчал, рассматривая меня, и добавил: — И да, называть меня Дэн, никаких господин Тиадениэль или господин Пэриксен.

— Почему? — спросил я.

— Почему согласен учить? — уточнил Дэн.

Я кивнул.

— Уже 30 лет никто не мог продержаться против меня больше минуты, ты же продержался, — он бросил взгляд на времярез, — три минуты двадцать восемь секунд. — Ухмыльнувшись, он подошёл к Квардиго, хлопнул того по плечу и обратился уже к нему: — Заходи завтра, отдам тебе тот палкийский кинжал, на который ты давно глаз положил!

Я опешил: они поспорили о том, сколько я продержусь против Дэна? И учитель, стало быть, выиграл? Интересно, что он поставил на кон…

Дэн кардинально поменял мои тренировки. Каждый мой день начинался теперь с пробежки и комплекса силовых упражнений, а по вечерам, когда я не дежурил в университетской клинике, были тренировки в зале Дэна. О… Это оказался не обычный зал для упражнений. Спортзал был роботизированный, такой университет позволить себе не мог. Хотя… Если бы несколько наших студентов выступали на соревнованиях ежегодно, то университет смог бы обзавестись самым ультрасовременным тренировочным залом. По залу Дэна летали пять небольших плоских цилиндров с огоньками и кнопками. Они двигались хаотично, но, приближаясь ко мне, стреляли электрическими зарядами. Не смертельно, конечно, но довольно болезненно. В руках я держал специальные клинки, и, когда успевал подставить хотя бы один из них под разряд, тот рассеивался.

— Когда научишься уворачиваться от восьми таких ботов, в занятия стану включаться я, — бросил мне Дэн и вышел из зала.

Первые две недели я еле выползал с тренировок. Хорошо ещё, что учёба только началась и не требовала пока напряжённого внимания. Боты долбили меня разрядами постоянно. Но к концу второй недели я заметил, что стал успевать уворачиваться и иногда даже предугадывать, какой из них попытается выпустить в меня разряд. Дэн увеличил число роботов до восьми, и я ещё три недели с трудом уходил с тренировок на своих двоих.

Приятным разнообразием между учёбой и занятиями в зале стало получение патента. Почти сразу я передал все права на изобретение навигаторам. Они ежедневно спасали тысячи живых существ, возможно, моя надстройка в капсулу могла помочь спасать ещё больше. Конечно, передача абсолютных прав на патент не была бесплатной — мой счёт в гномейрском банке увеличился в разы, так что у меня появилась возможность путешествовать, учиться и позволить себе кое-что для души после отработки на маяке.

Из-за интенсивных тренировок, дежурств в клинике и уроков у ювелира я стал меньше времени уделять учёбе. Как итог — не сдал зачёт по выживанию.

— Съёмки время отнимают? — ехидно поинтересовался нье' Цалик, проходя мимо стола, на котором я пытался рассортировать жумары, блоки и репшнуры.

А потом я провалил практикум по анестезии. Нет, отчисление мне пока не грозило, но родителям наверняка уже доложили.

— Дэн, нужно убрать одну тренировку в неделю, с такой нагрузкой я могу вылететь из универа, — пришёл я к учителю.

Он нахмурился, потом язвительно ответил:

— Я думал, что взял ученика, а оказалось — ученицу. Можешь убрать одно занятие. Или можешь вообще не ходить. Решай сам.

Я задумался. В элейских сутках двадцать семь часов, где взять ещё парочку? Я стал спать на час меньше, значительно сократил количество дежурств в клинике, в которой раньше подрабатывал не только из-за общей практики, но и из-за денег, пересдал долги. И всё равно месяцы до каникул слились в одну пелену: подъём, тренировка, лекции, тренировка, сон. Два раза в неделю я дежурил в клинике. В эти дни тренировок у меня не было, но были пробежки на стадионе. А в выходные, свободные от лекций, я посещал занятия в ювелирной мастерской.

Примерно за месяц до Дня смены года должны были состояться соревнования за титул чемпиона Элеи. Дэн взялся за меня всерьёз. После тренировок я отправлялся сразу в амниотическую капсулу, без которой мне, вероятно, не удалось бы справляться ещё и с учёбой, и с занятиями по ювелирному делу. Иногда бессознательного меня приносил туда Квардиго, который практически всегда присутствовал на занятиях. Дэн считал ниже своего достоинства таскать ученика, с Квардиго же мы вдобавок разбирали мои ошибки. В этот раз мы не смотрели прошлые бои, чтобы определить сильные и слабые стороны противников. Дэн сказал, что, наблюдая за боями будущих противников, я настраиваю себя на контратаки их приёмов, а если они так же, как и я, развили свои навыки? Это могло бы стать неприятным сюрпризом на соревнованиях. Было нужно, чтобы во время поединка я мог просчитывать действия противника, видеть весь узор боя. В этом Дэн видел какую-то, понятную только ему, романтику.

И вот соревнования на титул чемпиона настали. В прошлом году я участвовал в соревнованиях между университетами, а сейчас Дэн посчитал возможным заявиться на состязания планетарного масштаба. Сначала проводились отборочные туры, которые Квардиго и Дэн считали разминочными. На каждом этапе противники мои становились всё более сильными, но пока не настолько, чтобы можно было переживать.

Декан ММР и ректор универа были в экстазе. Ни один студент медицинского университета Элеи ни разу не участвовал в соревнованиях такого уровня. Когда мы с Квардиго и деканом пришли к ректору, тот даже пообещал построить на территории университета ультрасовременный спортивный комплекс, а ещё в два раза снизить оплату за обучение для студентов, показавших в различных спортивных соревнованиях хорошие результаты.

Первый день финала не отличался от дней отборочных туров. Одежда на мне была традиционная, причёска тоже. Правила поединков не менялись тысячелетиями.

Перед первой схваткой я осмотрелся. В первом ряду сидела Катениль. Она повела глазами вправо и вверх, я проследил за её взглядом: в правом верхнем ряду сидели родители. И в целом среди зрителей оказалось много знакомых лиц: это были мои однокурсники, ребята и девы, дежурившие со мной в клинике, мои товарищи по выживанию — Дина, Фаинерель, Кайлирн, Бэнэниэль. Присутствовала даже профессор Жилерен.

Рефери повторил правила, и мы… закончили поединок. Мой первый противник оказался ме-длен-ным. Очень. Пока он оценивал обстановку, вытаскивал клинки, разбегался, подпрыгивал… Можно было широко зевнуть, прикрыв при этом глаза, потом не спеша достать своё оружие и, слегка крутанув в руке, выбить клинки противника, наставить один свой клинок на горло, а другой — на сердце противника. Мне было непонятно, как он добрался до планетарного финала. На бой мы потратили около пятнадцати секунд. В зале сначала стояла тишина, а потом грохнули аплодисменты, раздались крики, звуки вувузел.

Для меня первый день соревнований закончился, толком и не начавшись.

Заведующий отделением первичного приёма университетской клиники утром спрашивал у меня, не смогу ли я выйти на смену вечером. Кто-то внезапно взял отгул.

— Пожалуй, надо сообщить, что смогу сегодня подежурить, — пробубнил я себе под нос, пока рефери бил в гонг.

На следующий день мой противник заставил меня немного попотеть. После того, как ударил гонг, он стал кружить вокруг меня, а я держал его под наблюдением. За полсекунды до его нападения я заметил, как слегка расширились его зрачки, напряглись мышцы лица.