Чтение онлайн

Виктор слушал диалог Голдина с Раджаном. И думал о том, как неустроенно живет главный инженер. Одна комната - она же спальня, и столовая, и гостиная. Мебель - стол, стулья, диванчик, кровать. Был, правда, еще маленький холодильник.

– А как трогательно-благодарны умеют быть вши соотечественники, господин Раджан! Совсем недавно один парень из бригады Кирилла предложил ему свой месячный заработок.

– Другой прислал дочь, чтоб спала со мной, - вставил Кирилл.

– Верно, - подхватил главный инженер.
– Какая красавица! И совсем девочка - лет тринадцать-четырнадцать.

– Только что эти истории повторились!
– воскликнул Виктор. И поведал о визите Ахмада и Буйи.

– Веками на моей родине англичане отучали людей быть людьми, - глядя Голдину в глаза, говорил Раджан.
– И мои соплеменники знали лишь два самых надежных вида благодарности: деньги и живой товар. Вы не просто строите завод и учите строить. Вы принесли мораль, неслыханную и непонятную. Бьюсь об заклад: и тот, кто предложил вам деньги, господин Кирилл, и тот, кто прислал дочь, и Ахмад и Буйя до сих пор недоумевают - почему вы отказались. Ведь у нас это так же естественно, как оплата труда врача или юриста.

Голдин хотел что-то возразить, но Кирилл его опередил:

– Зачем считать всех дурнями? Они меня поняли как надо. Рабочий рабочего всегда поймет, я знаю, что говорю!

Виктор смотрел на синий тренировочный костюм Голдина и вспоминал, как они с Раджаном впервые увидели главного инженера дня два-три тому назад днем на заводе. В защитной каске, в сером ладном костюме, он шагал размашисто и твердо по заводскому двору, направляясь к первой домне. За ним шли десятка три инженеров-строителей, подрядчиков, администраторов. На ходу он коротко и властно отдавал приказания. Скупым жестом указывал на недоделки - и туда тотчас устремлялся один из его помощников, чтобы довести, исправить, переделать. "Маршал-строитель", - подумал тогда Виктор.

– А мы ведь к тебе на письмо пришли, - сказал Кирилл, - когда главный инженер кончил отвечать на очередной вопрос Раджана.
– И на песню!

– Письмо?
– Голдин вдруг будто осунулся, посуровел. Будь у него в гостях один Кирилл, он рассказал бы, что жена второй месяц лежит в онкологической клинике - подозрение на рак. При малознакомых же говорить об этом не хотел.

– Письмо как письмо... Отнюдь не шедевр эпистолярного жанра. Впрочем, если хотите, могу прочесть вот отсюда несколько строк. Он взял с дивана книгу, которую листал перед их приходом.
– Есенин... Только на чужбине я понял, какой это пронзительно-русский поэт... 3Спит ковыль. Равнина дорогая 3И свинцовой свежести полынь. 3Никакая родина другая 3Не вольет мне в грудь мою теплынь... 3Знать у всех у нас такая участь, 3И, пожалуй, всякого спроси, 3Радуясь, свирепствуя и мучась 3Хорошо живется на Руси. 3Свет луны, таинственный и длинный, 3Плачут вербы, щепчут тополя. 3Но никто под окрик журавлиный 3Не разлюбит отчие поля...

Виктор попытался было переводить. Но, посмотрев на восторженные глаза Раджана, завороженно следившего за губами Голдина, так и не дерзнул произнести ни слова...

Через два дня Виктор Картенев и Раджан поездом возвращались в Дели. В купе вагона первого класса,вместительном и прохладном, было тихо, чисто.

– Ты видел, что творится в других вагонах?
– раздраженно произнес Виктор, когда они расположились на широких, мягких диванах.
– Теснота, жарища, вонь!

– У вас в России тоже разные классы на железной дороге, - невозмутимо заметил Раджан.

– Я не в укор Индии!
– смутился Виктор.
– Просто стыдно ехать вот так, - он повел рукой вокруг, - когда тут же рядом не то чтобы удобств, мест самых паршивых не хватает. Это везде одинаково скверно!

– Поскольку унижает достоинство человека, - добавил Раджан.
– Любое, пусть малейшее, ущемление прав унижает человеческое достоинство. Ты знаешь, Виктор, иной раз хочется каплю за каплей всю кровь свою отдать, только бы наступила она, эра всеобщего равноправия. А схлынут эмоции и вдруг начинаешь понимать, что это все из области утопической фантазии. Красивой кто же спорит...

– Я!
– раздался громкий веселый голос и в купе вошел плечистый мужчина лет пятидесяти, румяный, кареглазый. Все в нем, казалось, излучало энергию, задор, здоровье - от темных, без проседи, волос и губ цвета спелой клюквы до нарядного коричневого костюма, под которым угадывались могучие мускулы.

– И спорить буду не с тем, что красивая, а с тем, что утопическая фантазия!
– продолжал он.

– Постойте, - проговорил Виктор, - мы же с вами на совещании у главного инженера Голдина встречались. Инженер-энергетик Иван Левченко из Днепродзержинска?

– Он, - улыбался тот, крепко пожимая руки Виктору и Раджану. Обосновался в соседнем купе. Догоняю семью, которую отправил домой. Месячишко поплескаюсь в море в Ялте. Благодать!

– А потом?
– спросил Раджан.

– А потом снова воплощать в жизнь "утопическую фантазию"!

– Где же, если не секрет?

– Конечно, секрет. Но вам скажу - в Египте.

– А до Бхилаи вы где-нибудь были? Я имею в виду, как строитель.

– Был, конечно.

– Где же, если не секрет?

– Конечно, секрет. Но вам скажу - в Китае, на Кубе, в Ираке, в Бирме, в Румынии, во Вьетнаме.

– И... не надоело вам мотаться по свету?
– удивился Раджан.
– Жить без семьи, где придется, есть что попало, спать по три часа в сутки?

– Нет, нисколько.

– Не понимаю! Или какая-то мистика, или бравада, или... извините, неправда.

– Ни то, ни другое, ни третье. "Утопическую фантазию" нужно строить рабочими мозолистыми руками.

– Пожалуй, я знаю, как я назову новую серию статей из Бхилаи, сказал Раджан.
– "Иваны, строящие "Утопическую фантазию".

– Не слишком ли выспренно, браток?
– спросил Виктор.

– Может быть, - задумчиво ответил Раджан.
– Может быть... Зато точно!

Поезд, набирая скорость, бежал теперь по невысокому плато. Вот он плавно пошел по дуге и вскоре огромная россыпь огней заполнила все окно купе. Раджан поднялся с дивана, стал смотреть на эти огни. Завод жил, дышал, строился, рос. "Утопическая фантазия"!
– думал Раджан.

Глава тридцать пятая П Р И Е М

( Из дневника Виктора Картенева )

"... Мы вернулись в зал. Он все еще был похож на пчелиный улей. Но уже на улей, готовящийся к зимней спячке. Через минуту Карлов подвел меня к молодому парню:

– Господин Наградж, журналист. Виктор Картенев, пресс-атташе нашего посольства. Третий секретарь.

Меня очень заинтересовала ваша статья в одном из воскресных приложений к "Индепендент геральд" об американском "Корпусе мира" вообще и в Индии - в частности, - говорю я. Здесь я ничуть не покривил душой, ибо, независимо от задания посла, давно уже интересуюсь этим вопросом.
– В том же номере была еще одна статья на ту же тему, написанная господином Раджаном, - добавил я.