Чтение онлайн

У девушки в духе колыхнулось странное чувство и мелькнула мысль: «Это и есть власть? В этом есть что-то... приятное. Они повинуются мне, как будто я богиня!»

Санда попробовала поискать в толпе Неда, но не нашла, погрустнела и слегка осунулась.

Хеверад заметил это, понял, и успокаивающее сказал:

– Он тут. Охраняет тебя. Ты его не видишь – значит и враги не видят. Но он тут, будь спокойна. А Нед в это время стоял позади и чуть сбоку, незаметный в тени помоста, смотрел, как чужой мужчина держит за руку его любимую женщину, его жену, одновременно обшаривая взглядом ряды горожан, чтобы успеть выскочить навстречу опасности, и думал о том, что судьба несправедлива и жестока.

– Ну и что у них?
– Прорвался наш лазутчик – правда с большим трудом. Вероятно последний, больше они не пропустят. Кстати – такое впечатление, что его нарочно пропустили, чтобы передать нам весточку – усмехнулся Жордар.
– Что хотят передать? – нахмурился Амунский - В-первых, они короновали Санду, и ее мужа Хеверада. И замечу - совершенно незаконно короновали. Санда находится в законном браке с Недом Черным, сержантом Корпуса.
– Как-то можно это обыграть? Что-то сделать? – встрепенулся Гирсос.
– Можно. Но для этого нужно отсюда выйти. А мы пока что отсюда нос высунуть не можем. Попозже проведем разведку боем, но... уверен, что они этого ждут.
– Почему ты раньше не убрал эту Санду? И Бордонара? Кстати – куда он исчез?
– Куда исчез? Убит, или захвачен. Уверен в этом. Они должны были расчистить дорогу своей бастардке. Почему не убил Санду? А какая необходимость? Пока «король» был жив – болтается она где-то, и болтается, какая разница? Вот когда его не стало – тут и назрела проблема. Вот только Санды уже не было на виду. Те, кто убрал короля, ее спрятали. А они прятать умеют. Итак, дальше: меня объявили трупоедом, выходцем из ада, который держит в заложниках славного вельможу Гирсоса Амунского. А вы заражены демоном, который ест вашу душу. А посему – ваша душа требует очищения, путем выпускания ее наружу. То есть – голову вам долой. Они сегодня зачитали такую смешную речь – мне лазутчик читал на память, я покатывался со смеху!
– Ничего смешного не вижу – буркнул Гирсос – значит договориться с ними не получится.
– А то вы этого не знали? – скривился Жордар – само собой, не получится. И без этого не получилось бы. Ну что еще... видели Неда Черного, мужа Санды – он был с ними, видимо продал свою жену Хевераду за должности и деньги.
– Фу, какая гадость... какое падение нравов у молодежи – начал Гирсос, и был бесцеремонно прерван Жордаром: - Да перестаньте! Умный ход! Отдал никчемное существо, бабу, в обмен на власть и деньги! Молодец! Жаль, что придется его убить. Как-то переманить бы его на нашу сторону... вот только вряд ли получится.
– Почему вряд ли? Дать много, и сразу?
– Он уже в заговоре, вероятно - получил много и сразу, а еще потом получит. Хеверад побогаче вас будет.
– Да перестань! Какой-то полковник?! Ну – даже генерал! Не может быть.
– Может. Я узнал. У него в банке двадцать миллионов золотых, плюс предприятия, суда, магазины – через подставных лиц. Он талантлив не только на войне, он еще и отличный торгаш. Жаль, очень жаль...
– Что жаль? – не понял Гирсос.
– Да так... я вообще – хмыкнул Жордар, с запоздавшим раскаянием понимая, что поставил не на ту лошадь. Если бы он пришел к Хевераду, если бы угадал – сейчас был бы подле короля.
– Да, богат генерал, я даже не ожидал – завистливо протянул Амунский, у меня меньше.
– Да, у вас десять миллионов – невозмутимо сказал Жордар. Амунский поперхнулся, закашлялся, и с угрозой вытаращил глаза на подчиненного: - Ты за мной шпионишь?! Скотина! Как ты посмел?!
– Как я могу осуществлять вашу охрану, если ничего не знаю о вас? Я знаю все, что возможно узнать. Полковник Хеверад не был в сфере наших интересов, так как находился на окраине империи и был занят воинской службой – так все думали. И я. Когда он занялся политикой – я разузнал, и был поражен размахом его деятельности. Этот человек гений. Гений предпринимательства.
– Может все-таки с ним стоит договориться? – задумчиво протянул Гирсос, поглядывая через окно в дворцовый сад, где на травке валялись десятка два наемников – прямо на драгоценных цветах, вывезенных с южного материка. Дворец славился редкими растениями, которым теперь приходил конец. Весь сад был загажен солдатами, справлявшими нужду где придется. Со всех углов воняло мочой, испражнениями, дворец быстро превращался в подобие помойки и сортира одновременно.

– Да не выйдет с ним договориться, я же вам сказал! – слегка раздраженно ответил Жордар, которому хотелось врезать по глупой и хитрой башке Амунского – мне точно смерть, а в вас сидит демон, не забыли? Его нужно изгонять, и лучше всего огнем костра.
– Что, так и говорили? – неприятно удивился вельможа.
– Так и говорили – «Сжечь эту тварь, этого предателя на медленном огне!» - с наслаждением информировал Жордар, с удовольствием наблюдая, как лицо вельможи стало бледным, и левая рука слегка задрожала. «Что, тварь – ты думал, что интриги и заговоры это веселое дело? Ты поставил на кон все, что у тебя есть – саму жизнь, мою жизнь, а теперь хочешь выскочить? Нет уж – я сам тебя прирежу, если понадобится. Но пока ты мне нужен... » - думал Жордар

– Ну что же, значит будем драться. Известий от союзников не было? – на удивление твердым голосом спросил Гирсос, и Жордар был слегка разочарован. Он не думал, что вельможа так легко успокоится. Жордар не любил ошибаться в своих ожиданиях.
– Есть. идёт пятитысячный отряд вашего брата, и шеститысячный – отца его жены. Но этого мало. У Хеверада...
– Да, да, знаю! – перебил Амунский Но с ними уже семнадцать тысяч!
– Не забывайте, что им еще нужно войти в город – пожал плечами Жордар – а это ох, как не просто! Вы что думаете, Хеверад будет смотреть, как они входят на улицы столицы? А взять город они такими силами не смогут.
– И что предлагаешь? Других-то нет! – Амунский страдальчески скривил рот – кто-нибудь еще откликнулся?
– Пока нет – угрюмо ответил советник, он же начальник охраны, он же глава нового Испаса Великий Атрок Жордар. ***

– Как думаешь, что они сейчас делают? Ну те, во дворце? – неожиданно спросил Харалд, меланхолично полируя свой и так блестящий меч. Он сидел перед окном в библиотеке и смотрел, как Нед роется в свитках и книгах.
– Что делают?
– рассеянно ответил Нед – что делают, что делают... ну что за демонство! Столько книг, и никакой классификации – где по магии, где по законам – ничего не найдешь!
– Книгочей! – обвиняющее сказал Харалд и сбросил ноги с подоконника, затем вложил меч в ножны – пошли, там пир начался, я жрать хочу. Я понимаю, что тебе неприятно смотреть на свою жену рядом с Хеверадом, но жрать-то хочется! Или ты тут останешься?
– Останусь – коротко и хмуро сказал Нед – потом поем. Я не очень голоден.
– Как знаешь. Только на вопрос-то ответь...
– Я тебе что, провидец?! Я что, сквозь стены смотрю на расстояние два ли? Я что тебе...
– Все, все – вижу, что ты не в духе и сваливаю – Харалд примиряющее поднял руки и чуть не галопом выскочил в дверь, а Нед остался стоять, переводя дух. В висках у него стучала кровь, а во рту чувствовался привкус железа – он прокусил себе губу. Пошел к двери, запер ее на ключ. Усевшись на диван, Нед раскинул руки в стороны и закрыл глаза, пытаясь отрешиться от действительности и успокоиться. Незаметно, его попытка удалась, и он погрузился в глубокий сон – ночью они с Сандой почти не спали, и все это, вкупе с нервным напряжением, подействовало, как мощное сонное зелье. Нед свалился на диван и засопел, присвистывая носом и вздрагивая во сне, как собака. Что ему снилось – он не запомнил. Очнулся лишь от того, что чья-то рука погладила его по щеке, потом губы прижались к его губам, Нед встрепенулся, вскочил... но в комнате уже никого не было, и только тянуло сквознячком из полуоткрытой двери.

Нед недовольно помотал головой – Санда сбежала из-за пиршественного стола! Скандал! Впрочем – какой скандал? В туалет-то ей надо ходить, не описаться же при всей публике. Видать забежала к нему, и удрала, решив, что он постарается задержать как можно дольше. Глупенькая!

Нед улыбнулся, пошел к двери и запер ее на засов. Вернулся к дивану, сбросил сапоги и плюхнувшись навзничь снова провалился в сон.

Бах! Бах! Бах! – сквозь сон донесся стук, он был назойлив, громок, бил прямо в голову и Нед недовольно поднялся, поняв, что это не сон, а какой-то осел сносит дверь с петель.

– Поспать не дадите, мерзавцы! – крикнул он с ненавистью, натянул сапоги и отодвинул засов. В комнату влетели Имар с внуками, они рассыпались по углам, оглядываясь по сторонам, и Нед вытаращив глаза смотрел, как бравая команда ведет себя так, будто находится в окружении врага.

Имар пробормотал какое-то заклинание, в воздухе что-то щелкнуло, и пирожки, которые стояли на столе (и как там оказались?!) посинели, будто выкрашенные рукой безумного художника.

– Вот! – указал рукой Имар – кто их сюда принес?! Чьих рук дело?
– Я не приносил – ошеломленно сказал Нед, приглаживая волосы, торчащие во все стороны. Похоже, что когда ему делали прическу, слуги применяли составы закрепляющие пряди, а когда он уснул – эта пакость закрепила волосы так, как ей было угодно – в разные стороны, как солому.
– А кто приносил?! Ты же должен был видеть!
– Не видел – признался Нед – я спал. Чего-то устал сегодня... вот и свалился.
– Чего-то! С такой красоткой небось не уснешь! – хохотнул Харалд, но был остановлен холодным взглядом деда.
– Что, дверь была открыта? – жестко спросил Имар – ты что, идиот? Город наводнен агентами Амунского и его союзников! Как можно быть таким неосторожным?!
– Да я вроде запирал на ключ – пролепетал Нед, мучительно стараясь вспомнить – запирал, или нет.
– Вроде... а откуда взялись пирожки? – упорствовал Имар.
– Я принесла – вдруг вмешалась Амела, покраснев до корней волос – взяла с праздничного стола, и принесла. Он же не пошел на пир, сидит тут, несчастный такой. Я и принесла. И кувшин с соком. А дверь открыла заклинанием отпирания. Ты же знаешь, у меня стало получаться... Нед недоверчиво посмотрел на девушку, и его глаза расширились от удивления. Амела спрятала глаза, Нед тоже отвернулся в сторону – так вот кто его целовал! А он-то думал – Санда...

– Хе хе! Букаха втюрилась в парня! – радостно заржал Харалд – наконец-то, а то у нее парень и жаба были равнозначными словами. Хоть кто-то украл у нее сердце!
– Дурак! – фыркнула красная Амела – заткнись, и займись делом!
– Что случилось? – спросил Нед, полный самых гнусных предчувствий – почему они посинели?
– А ты не знаешь? – удивился Имар – неужели не знаешь этого заклинания?! О боги! Хоть что-то мы знаем из того, что тебе не известно. Это заклинания распознавания ядов. Когда его изобрели – неизвестно, но явно позже, чем отдал концы твой Юрагор – иначе бы ты о нем знал. Пирожки отравлены. И вот еще что – отравлены Хеверад и Санда.
– Как?! Где?! Где они? Живы? – Нед побледнел, и в голове будто заработали кузнечные молоты. Люди отшатнулись от него – глаза парня загорелись красным огнем, замерцали, а вокруг его тела образовалась черная дымка, темными языками струившаяся вокруг тела. – Ведите меня к ней! Быстро! – голос Неда был властным, жестким и звенящим, как сталь демонского клинка. Имар испуганно отшатнулся, но взял себя в руки и поманив жестом выскочил в коридор. Короткая пробежка, пиршественный зал – громадный, уставленный столами, люди жмутся к стене, переговариваясь и оглядываясь на бегущих бойцов.

– Нет, их унесли – кинул Имар и бросился к одной из входных дверей. Длинный коридор, натертый паркет, запах смерти, витающий над изголовьем двух людей, лежащих на постели рядом, будто они и взаправду были при жизни мужем и женой.

Нед бросился к Санде, приложил ухо к ее груди... нет, ни ударов сердца, ни движения груди, втягивающей в себя воздух. Он уже хотел убрать ухо, когда вдруг услышал:

– Тук! – Нед задержался и стал слушать дальше. Прошла минута, не меньше, а точнее – минуты три, и... еще удар: - Тук!
– Жива?! – облегченно вздохнул Нед.
– Не совсем – угрюмо сказал Имар – кальдрана.
– Чтоооо?! Как ты посмел?! – яростно рявкнул он, нависая над стариком. Тот посмотрел в красные глаза Неда, не шевельнув ни одним мускулом, и спокойно сказал: - А что оставалось делать? Мне нужно было замедлить их жизненные процессы. Ничего другого под рукой не было. Скажи спасибо, что хоть это было у меня в запасе.
– Да для нее противоядия нет! Ты что, сдурел? И магия ее не берет! – крикнул Нед – хватая старика за плечи и тряся, как грушу – ты думал, когда делал?! Где я тебе найду составные части противоядия? Откуда? Последнего дракона убили сотни лет назад! Ты откуда ее вообще взял? Зачем она тебе?! Ты, старый идиот!
– Не трогай деда, скотина! – кто-то вцепился в Неда сзади, но он, обезумев, двинул рукой, и этот кто-то улетел к противоположной стене, как мяч. На Неда навалились толпой, повисли на плечах, он ревел, в уголках его губ появилась пена, а здоровенные солдаты, одетые в броню, отлетали от него, как охотничьи собаки под ударами медвежьих лап. Через несколько секунд он был свободен, а вокруг в разных позах валялись на полу стонущие и беспамятные солдаты.

Нед снова развернулся к старику, но... перед ним возникло знакомое лицо, курносый носик, твердый взгляд - синие глаза смотрели прямо, в упор, и в них не было ни тени страха:

– Ну что же, ударь – если тебе легче будет! Не трогай деда! Он хотел как лучше. Я не знаю, что произошло, но раз они живы – оба – значит, есть надежда. Успокойся, Нед!
– Ты не знаешь... ты не понимаешь! Он все равно что убил их! – прохрипел Нед опуская руку. Из него будто вынули стальной стержень, и могучее тело обмякло, как тряпичная кукла. Нед сел рядом с Сандой и забыв про окружающих взял ее руку в свою ладонь, прижал белую, как мрамор руку девушки к губам. Так и застыл, легонько раскачиваясь корпусом – вперед-назад, вперед-назад...

Люди, сбитые им с ног, кряхтя поднимались с пола, уважительно и раздраженно поглядывая на парня, так легко уложившего десяток солдат.

Слава богам – обошлось без серьезных травм – лишь синяки да шишки. Спасли надетые доспехи. Исе, который первым бросился на Неда, досталось серьезнее – его глаз закрылся под великолепным синячищем, вспухшем чуть не на пол-лица. Парня подташнивало и вырвало в углу – последствия удара по голове.

Имар был бледен и безмолвен. Он потерянно стоял рядом с Недом и молчал. Потом сел на стул возле столика и замер, глядя в пространство.