Чтение онлайн

— Надо же что-то делать?

— Так я вас и призываю к действию, а вы этого действия боитесь. Потому что это конец вашему одностороннему эго и связанному с ним состоянию борьбы.

— Конец, прежде всего, моему авторитету.

— А что вы за него так держитесь? Например, вы можете сказать, что не будете меня уважать за то, что я сделал что-то не так, как вам хотелось. Я скажу вам, что и не надо меня уважать. Я соглашусь со всем, что вы скажете обо мне. Но ваш ум создал представление, что тогда Пинт потеряет авторитет. Он уже не будет авторитетом для вас, а вашему уму нужен авторитет. Это всё формы галлюцинаций. Все здесь галлюцинируют, только каждый по-разному. Кто-то в моем лице боится потерять авторитет, кто-то боится в моем лице потерять источник знаний и так далее. И в этой атмосфере у нас происходит то, что происходит. Сейчас я рассказываю видение ситуации с моей позиции. Я делаю нечто и продолжаю делать, но и показываю, к чему приводит то, что я делаю. Что теперь вы предложите мне делать? Я спрашиваю совета у вас.

— Я не знаю, что предложить, только вижу, что страх оказывается не тем, от чего нужно бежать, а, как раз, является сигналом, от которого нужно отталкиваться и начитать проговаривать. Он является помощником. Страх присутствует всегда, и придумывать ничего не нужно. Мы же бежим от страха.

— Совершенно верно. Либо вы начинаете исследовать свой собственный страх, либо бояться его и стараться убежать, правда, непонятно куда. Страх страха или исследование страха — две совершенно разные позиции. Я усиливаю в вас этот страх. Вы начинаете бояться собственного страха и бежать. Я предлагаю вам исследовать страх, вы же продолжаете от него убегать.

— И убежать никак не можем.

— Я спрашиваю: «Как ваше состояние?» Вы говорите, что вам страшно. Я предлагаю посмотреть на свой страх. Вы говорите, что боитесь и продолжаете убегать от него.

— Вот и видишь свой страх…

— Да не видишь ты свой страх. Если ты видишь свой страх, тогда почему бежишь от него. Потому что очень страшно, вот и бежишь, но не видишь от чего. Это то, что с вами происходит.

— Я не могу с ним справиться.

— Тебе надо остановиться, повернуться и посмотреть на него, но ты боишься его и бежишь. Я бегу с тобой рядом и кричу, что это просто иллюзия. Ты соглашаешься, что это иллюзия, говоришь, что уже видишь ее, но продолжаешь бежать еще быстрее. Я спрашиваю: «Почему тогда ты бежишь?» Ты говоришь, что боишься ее. Значит, ты ее не видишь.

— Эта иллюзия — всё-таки наша жизнь.

— «Эта иллюзия — моя жизнь, и я бегу по своей жизни». Я говорю тебе, что это не та жизнь. Ты утверждаешь, что у тебя нет другой жизни. А меня ты просишь: «Ты беги рядом со мной, мне приятны твои разговоры, но я буду продолжать убегать от своего страха, потому что боюсь его». В течение всего семинара я бегу за вами, а вы бежите от своего страха. Потом я исчезаю, и вы говорите, что вам очень страшно, потому что нет Пинта, напоминающего, что страх — это иллюзия. Когда Пинт рядом и напоминает, что это иллюзия, вы всё равно бежите от страха. «Он мне помогает разбираться с тем, чего же я боюсь, но я всё-таки боюсь и продолжаю бежать», — говорите вы. Я описываю то, что есть. И что с этим делать?

— Сейчас у меня пошел страх, когда ты стал говорить о процессе, о том, что ни до кого и ничего не доходит. Такое ощущение, что в моем персонаже то, что связано с процессом, так называемое Осознание, есть отождествление персонажа с осознающей частью, с той, которая ходит на семинары. Я была три дня на даче, там я прочувствовала полную бессмысленность и бесцельность всего, в том смысле, что раньше было очень много отождествлений. Когда находишься в персонаже, всегда есть какая-то цель, чего-то хочется, чего-то не хочется. Там, на даче, мне было всё равно. Мама зовет пойти куда-то, мне всё равно — идти или не идти. Хорошо, пойду с мамой. Можно просто посидеть с книгой. Меня не тянет ни к тому, ни к этому. Раньше меня бесил телевизор, сейчас — пожалуйста, могу смотреть телевизор.

— Могу копать, могу не копать.

— Какая-то бессмысленность, но это не плохо, и от этого нет депрессии. Просто видишь свою пустоту. Раньше я это видела в других, но думала, что я не такая. Я всегда с книгой, всегда при деле, или учеба, или работа. Думала: «Какая же это бытовуха». А сейчас мою посуду и счастлива, что могу чем-то заняться. У меня есть то, что я могу делать. Помыла посуду, потом почитала. Раньше мама говорила: «Иди, копай в огороде». Я думала: «У меня столько дел, а она копать заставляет. Мне надо еще на велосипеде покататься часа четыре, посмотреть красивые пейзажи», а сейчас — всё равно. Велосипед можно не накачивать. Мне и дома нормально.

— Когда ты гналась за чтением новых книг, что ты делала? Усиливала свою гордыню, как осознающей. И вдруг теперь ты видишь, что всё это блеф. Увидеть парадокс полностью, значит устранить буфер, блокирующий свободное течение энергии между его противоположными полюсами. Энергия в персонаже образуется как напряжение между сторонами дуальности, и чем больше такое напряжение, тем, как вам кажется, у вас ее больше. И персонаж думает, что, если он осознает дуальность, то может лишиться энергии. Но на самом деле энергия не исчезнет, а будет течь свободно, без напряжения по восьмерке от одной стороны дуальности к другой. Персонаж связывает свое напряжение с уровнем имеющейся в нем энергии, хотя напряжение — это показатель блокировки этой энергии.

— Я не скажу, что нет энергии. Наоборот, ты не устаешь даже.

— Ты приобретаешь энергию другого качества.

— Там совсем другое. Мы пришли домой и забыли купить сгущенки. В магазин идти очень далеко. Пол часа туда и пол часа обратно. Все мои домашние хотят сгущенку. Меня спрашивают: «Хочу ли я?» Но мне всё равно. Могу и без сгущенки, но предложила сходить в магазин. Иду и ощущаю себя роботом. Мама думает, что я героиня, пошла в такую даль за сгущенкой для всех. Мне же всё равно. Думаю, хоть ноги потренирую. В какие-то моменты, настолько входишь в состояние.

— Смысл вашей жизни определяется вами. То, что делаю я, можно считать бессмысленным или очень важным. То же касается каждого из вас. Вы можете взять любую известную вам роль и сыграть ее. Вы получите опыт. Ваш персонаж держится за роли, в которых он переживает состояние страха, но, если вы осознаёте свой страх, то будете питаться энергией другого, более высокого качества. Мы называем ее Безусловной Любовью.

— Жить с позиции бессмысленности просто не укладывается в голове.

— Одно дело, когда ты попадаешь в определенные смыслы и являешься механизмом, вращающимся в этих смыслах, другое дело, когда ты выбираешь смыслы своей игры сам. Механически живущий человек не может этого делать. Он попадает в систему смыслов, которые ему вкладывают, и он их просто реализует. Пробужденный может выбирать. Если же человек живет механически, то он будет рождаться в новой роли, имеющей определенные смыслы, и механически их проигрывать, не имея никакого выбора. То, что мы делаем, это возможность прийти к выбору. У механически живущего человека нет такого выбора.

— Чтобы тебе интересно было играть, какими должны быть мы?

— Мой интерес и определяет то, что есть. Если мне нужно что-то другое, то я перейду к нему.

— Ты делаешь выбор и с полной ответственностью за этот выбор.

— Само свойство ответственности является результатом моего Осознания самого себя. Реальность дуальной матрицы восприятия есть игра с множеством достаточно типичных ролей, имеющих свои общепринятые смыслы. Смысл роли матери, отца, дочери, любовника, бизнесмена и так далее. Просто это определенная игра, и персонажи, попадающие в такие роли, механически с ними отождествляются. Они получают опыт. В своей работе я касаюсь всех возможных опытов. Я их касаюсь с точки зрения Осознания, то есть видения механизмов их функционирования. Фактически я выступаю как специалист по игре в дуальность.