Чтение онлайн

— У Ларисы сразу появится энергия.

— У тебя не так много привязанностей, только собака. Появляется некто в маске, вваливается в твой дом, хватает собаку и привязывает ее к кухонной плите. Тебя же привязывает к кровати и начинает у тебя на глазах убивать собаку. В тебе закипает энергия ненависти. Ты его осуждаешь сначала очень интеллигентно. «Это моя собака, что вы собираетесь с ней делать? Это моя квартира, что вы здесь делаете?» Он хохочет тебе в лицо, и говорит: «Нет, я пришел убить твою собаку у тебя на глазах». Ты пытаешься схватить нож, но он тебя привязывает. Вот тут напряжение твоей двойственности усиливается. Когда он покидает квартиру, то кровавый труп твоей собаки ночует с тобой. Утром ты выходишь из своей квартиры, но уже другая. Вы видели, как мстители экипируются к мщению, вооружаясь всеми мыслимыми и немыслимыми видами оружия. Это можно сравнить с женщиной наряжающейся к балу. Я вижу, что Лариса всё еще не понимает, как это относится к ней.

— Мне интересно, когда весь вектор осуждения разворачивается внутрь самой себя. Когда начинаешь драть и пинать себя.

— Осуждение, направленное вовнутрь, вызывает болезни. Но вы можете направить осуждение во вне. Вы можете просто обругать кого-то, назвав его, например, козлом вонючим. Но козел тоже крутой. Тогда вы начинаете с ним выяснять: кто же из вас козел. Это проявление осуждения вовне. А что происходит, если его направить внутрь себя?

— Это обвинение себя в чём-то. Я вспоминаю ситуацию, когда повела дочь в садик. Мне показалось, что воспитательница очень жесткая. Я встала между ней и дочерью с целью защиты дочери. Во мне возникло очень много энергии. Потом, я понимаю, что нет смысла ходить туда со своими правилами. Я не могу им сказать, что вы должны вести себя так, как мне хочется.

— Они тебе ответят, что вы должны вести себя так, как им это удобно. А это противоположно тому, что говоришь ты.

— Я попыталась это сказать.

— Ты говоришь воспитательнице, что она должна убраться из этого детского сада. Она смотрит на тебя и говорит, что это ты должна убраться из этого детского сада.

— Да. Примерно так. Тогда возникает чувство вины, направленное вовнутрь самой себя. Думаешь, почему же надо идти против своего желания. Я знаю, что дочке плохо в саду и веду ее в сад. Непонятно, зачем я туда ее веду.

— Ага! Тебе не понятно зачем? А мне понятно. Что мне понятно?

— Н кому не скажешь.

— Нет, я скажу, когда вы мне ответите, что понятно мне. Зачем она ведет дочку в сад, где есть страшная воспитательница?

— Чтобы включилась программа.

— Чтобы повысить свою энергичность через осуждение и обвинение воспитательницы, то есть выразить это вовне. В жизни каждого из вас таких действий совершается очень много. Эго не понимает, почему такое происходит, но создает это постоянно.

— Я перестала ее водить в садик.

— И что? Вот ты и проиграла. Если ты воин, то должна была сделать так, чтобы эта воспитательница вылетела из детского сада. А воином-победителем оказалась воспитательница, устроив так, что ты вместе с дочкой вылетела из детского сада.

— Ну и Бог с ней. Зато дочке хорошо.

— Правильно. Значит, у тебя агрессия направлена внутрь. Я тебе это сейчас показываю.

— Я об этом и спрашиваю.

— Ты же реализуешь второй вариант осуждения. Вот я тебя и спрашиваю: «Как ты его реализуешь?» Первый вариант — это осуждение внешнего мира. Такой способ прививается ребенку, чтобы он стал бойцом. Его воспитывают на образах литературных героев, таких как Зоя Космодемьянская, Павлик Морозов и другие. Таких примеров огромное количество. В борьбе с «врагами» поднимается уровень напряжения и энергии эго. Но в России очень сильны интеллигентские привычки — обвинение себя. Коммунисты называли интеллигентов: «Гнилая, ни на что не способная интеллигенция». Революции же были нужны бойцы, а не «вшивая интеллигенция».

— И сомневаться во всем.

— Диктатуре не нужны сомневающиеся. Все тоталитарные режимы убирают интеллигенцию, потому что интеллигенция сеет смуту. Идеология диктатуры сводится к следующему: «Не надо думать, а надо ненавидеть и бороться с врагами». Для этого нужен внешний враг, которого и следует ненавидеть. Такая ненависть сублимируется в разные проявления. Если это война, то в убийство врага. Если это холодная война, то в доказательство того, что, например, Советский Союз лучше, чем Америка. Вспомните, какой мощный энергетический всплеск был во время холодной войны между Россией и Америкой.

— Работали за мизерную зарплату, но при этом мы имели что-то другое.

— Посмотрите, идея врага — это мощнейший стимул, используемый диктаторами. Например, Мао Дзе Дун в Китае. Это огромнейшая страна занималась истреблением воробьев. Откуда берется энергия на такие дела? Почему массы людей совершают такую бессмыслицу? Потому что человек во сне действует под гипнозом. Ему сказали вот враг, а вот винтовка, убивай его. Ему думать не надо. Надо совершать действия. Так это или не так? Я рассматриваю такие примеры не отвлеченно, а конкретно в связи с заданным тобой вопросом и в связи с предложенным мной определением источника энергии личности человека.

— Получается, что это энергия нужна для поддержания персонажа.

— Есть персонаж энергичный и неэнергичный. Откуда берется энергия? Куда она направляется? Я утверждаю, что всякий персонаж, пребывающий во сне сознания, всегда находится в состоянии осуждения и жалости к себе.

— Из-за гордыни.

— Да. В частности, именно поддержание и усиление своей гордыни и является основной целью государства, желающего быть не хуже, а лучше других государства. Эта сторона есть проявление чувства осуждения. Но вместе с ней существует и другая сторона. Это чувство вины, в конечном счете, приводящее к жалости к себе. Они всегда присутствуют одновременно, но какая-то из них выведена у вас на сознание, а какая-то находится в подсознании. Мы начали говорить о другой стороне, о чувстве вины. Как вы реализуете свое чувство вины?

— Здесь много всего. Болезни, несчастные случаи.

— Я ехала в электричке, народу было много. Рядом сидел мужчина, можно сказать бомж. Весь грязный, в кровоподтеках, болячках, с двумя костылями. Весь безобразный. Он сел рядом со мной. Я слежу, что происходит во мне. Какого-то возмущения нет, осуждения нет. Терпеть себя не заставляю. Сижу, смотрю в окно. Дальше — больше. Он уснул и начал на меня валиться. Я просто следила за своими эмоциями. Потом, почувствовала, что останусь сидеть или пересяду, я уже попалась на крючок своего ума. Если я сижу, то заставляю себя терпеть. Если я пересяду, то проявляю брезгливость к этому человеку. Я сижу и думаю, что этот человек тоже я. Ладно. Я такая. В какой-то момент я встала и пересела. Как выяснилось, у меня ничего не получилось.

— Смотрите, как работает ум. Он выдает только набор ассоциаций. Я же постоянно подталкиваю вас к видению дуального механизма его функционирования. Вы же мне рассказываете какие-то случаи, при этом сами не очень-то понимаете, что они значат. Зачем вы рассказали этот случай?

— Просто я увидела, как ум предоставил в мое распоряжение два варианта. Либо остаться рядом с бомжем, либо пересесть. У меня как бы не было выбора.

— Хорошо. Вспомните Жириновского. Сознательно он проявляет одну сторону своего эго — осуждающую. Рассмотрим его противоположную сторону. Какой он, когда проявляет сторону, противоположную своей осуждающей стороне?