Чтение онлайн

У нас мало времени, сядь, пожалуйста, на стул, возле кровати. Я хочу, чтобы Лайза увидела тебя первым, когда откроет глаза. Сейчас я её разбужу.

Нежная мелодия заполнила комнату. Мэй постепенно увеличивал громкость и когда звук стал нестерпимым, резко выключил музыку. Лайза тотчас открыла глаза и, увидев Командора, подняла руку, пытаясь дотянуться до его руки. Таян протянул ей руку, она сжала её и тут же отпустила. Мгновение вглядывалась в его лицо, потом простонала: "Таян!", и потеряла сознание.

— Доктор, что произошло?

— Пока не знаю. Ты можешь идти по своим делам. Если будут изменения, я тебе сообщу.

Но Таян вдруг понял, что ему совсем не хочется уходить от Лайзы. Его, как магнитом, притягивало к этой хрупкой фигурке под белоснежной простынёй. Взяв её руки, поцеловал, так нежно и трепетно, как никогда в жизни. Потом склонил голову на грудь девушки и заплакал, как плакал только в детстве, когда умерла его любимая бабушка.

— Таян, что ты делаешь? Хотя подожди, не убирай голову, мозг Лайзы активизировался. Она без сознания, но, кажется, понимает, что происходит.

А Командор уже и так понял, что Лайза возвращается. Он слышал, как быстрее забилось её сердце, а ещё через минуту, она нежно гладила его по голове.

— Таян, ты пришёл. — Голос Лайзы было едва слышно. — Я видела тебя во сне. Мы танцевали в зелёном зале. Потом ты нёс меня на руках. И Вейс там тоже был, мы летали в странной машине. Который теперь час?

— Уже утро Лайза. И мне пора уходить.

— А где я?

— Ты в лаборатории доктора Мэя. Это на третьей палубе.

— На третьей? Никогда там не была. А почему я так ослабла?

Командор посмотрел на Ден Мэя. Тот многозначительно нахмурил брови и, встав так, чтобы попасть в зону видимости Лайзы, проговорил нарочито басовито:

— Понимаешь Лайза, ты долго была без сознания, после обрыва троса подъёмника и только сейчас пришла в себя. На Станции много новостей, но до того, как ты их узнаешь, нам нужно немного поработать.

— Да, я, кажется, вспоминаю, как оборвался трос…

— Нет, нет, не напрягай память! Пока… Сейчас мы отправим Таяна работать и позовём твою маму. Ты не против?

— Маму? Позовите, пожалуйста. Я, кажется, потеряла свой медальон связи.

— Нет, не потеряла. Вот он. Если хочешь сама свяжись с ней.

Лайза взяла медальон, уверено нажала на контакт и так же уверенно проговорила: "Лайза Блюм вызывает Николь Блюм, Прошу соединить".

Всю дорогу до капитанского мостика Таян думал о случившемся в палате Лайзы. Он был уверен, что с Лайзой всё будет хорошо. Он не мог понять себя, свой порыв нежной страсти к Лайзе. Вчера он так и не дошёл до Рены. И даже не подумал с ней связаться, чтобы предупредить, извиниться. Он вообще старался не думать о ней. Ему почему-то становилось не по себе, как только его невеста появлялась на горизонте его мыслей, или буквально рядом, в лифте Совета, например. Но она же не виновата, что там работает! А он всеми правдами и неправдами старается не пользоваться лифтом Совета. Хотя это крайне неудобно, и дежурные Станции уже несколько раз делали ему замечание за нерациональный выбор маршрута передвижения. Что-то неуловимое поселилось в его сердце, которое ещё месяц назад, всецело принадлежало, только ей, его Рене. Он снова и снова спрашивал себя — что случилось с его чувствами. Неужели известие о том, что Лайза, давно его любит, настолько сильно, что не смогла соединиться с Артуром Вейсом, всколыхнуло ответное чувство? Нет, это началось гораздо раньше, ведь Вейс рассказал ему только вчера. И то, в научных целях. А все-таки, какой умница доктор Мэй! Не скрывает, что для него работа с Лайзой из области непознанного, многое он делает чисто интуитивно. А каких потрясающих результатов добился! Но почему, он так резко, и даже жестоко говорил, что ему гораздо интереснее, зачем идоны, так изменили кровь Лайзы, чем опасно это для её жизни или нет. Таяна это сразу покоробило. В интонации доктора Мэя он уловил, не просто жёсткость, скорее цинизм. Неужели, все долгожители становятся такими циниками. Неужели, они так устают от своей затянувшейся жизни, что перестают ценить чужую? Но он не успел додумать, как его догнал Магистр Рише.

— Здравствуй, Таян. Мне передали, что ты вытащил Лайзу из небытия. Я, и вся наша семья благодарна тебе, за помощь.

— Ну, что, вы! Не стоит. Я ничего особенного не сделал, просто посидел возле её кровати, когда она проснулась.

— Сейчас с ней мать и отец. Мой папаша, тоже рвётся увидеть Лайзу. Но я не хочу, чтобы они общались, пока Лайза так слаба. Он никогда не интересовался своими внуками и правнуками. Да и детей воспитывали его жёны, пока он чудил со своими экспериментами.

— Может, господин Рише раскаялся и теперь жалеет, что так мало уделял времени семье, хочет загладить вину и наверстать упущенное?

— Только не с моей внучкой! — Магистр резко повысил голос. — У него достаточно других потомков. С ними он тоже не очень-то церемонился. Некоторые до сих пор не знают, кто их "славный предок" на Станции. Мне самому, иногда хочется не знать, кто мой отец!

Командор молчал, не зная, что сказать в ответ на такие откровения. Но они уже подходили к мостику, около входа собирались Члены Совета. Кто-то окликнул Магистра и Таян был несказанно рад расстаться с ним.

Капитан Кортни даже не поднялся с места, когда Советники заняли свои места. Он просто оглядел присутствующих.

— Опять господин Пьеро опаздывает. Эверт, вы не знаете, где ваш отец?

— Час назад он просчитывал что-то с Веем у себя на седьмой.

— Вей, ты всё ещё работаешь с Советником Рише старшим?

— Нет, он стоит у вас за спиной!

Таяну показалось, что Вей сказал это смеясь. И действительно, посмотрев на Рише старшего, тоже чуть не рассмеялся. Как сказала бы Рена, мсье Рише резко поменял имидж. Видимо много-много лет он не надевал обычную станционную форму, в которую теперь еле втиснулся. Комбинезон буквально трещал по швам, на раздавшейся фигуре. Там и тут проглядывало нижнее бельё, замок на куртке застегнулся только до половины. И чтобы скрыть сей конфуз, как истинный француз, Рише добавил аксессуар для прикрытия — полосатое кашне, которое он носил со своей тогой в последние годы.

— Так займи своё место, Пьер!

И Пьер, начал продвигаться вдоль стола, здороваясь с Советниками. Правая рука его была тесно прижата к боку. И когда кто-то из Советников, здороваясь, протянул ему руку, Рише машинально ответил на рукопожатие. Но лучше бы он этого не делал! Его брюки поползли вниз! Поймав их, Рише таки уселся на своё место. По мостику прошёл лёгкий шелест смешков.

— Вот новость, так новость! — Капитан смотрел на бедного Пьера Рише, как удав на кролика. — Наш Научный руководитель решил вспомнить молодость и Станционную дисциплину! Я уже лет триста не видел тебя в форме.

— И кольчужка, явно стала коротка! — добавил только что вошедший Панкратов.

Рише старший покраснел как варёный рак и что-то невразумительно промямлил, про то, что Капитан восстановил на Станции докатострофный порядок, а его новая форма, ещё не готова. Тут вмешался Мадук:

— Может, всё-таки приступим к делу, Капитан?

— Да, вы правы. Разрешите начать заседание Совета. Вы все получили сообщение, по какому поводу мы собрались. Там довольно подробно описана сложившаяся ситуация. Главным докладчиком сегодня будет Центральный компьютер Станции, господин Вей. Прошу вас.

Таян приготовился услышать знакомый, мягкий голос, но из динамиков заговорил холодный, с металлическими нотками баритон.

— Уважаемые Советники! По договоренности с вожаком дельфинов господином Николсом, или Кецеем, так его зовут на дельфиньем языке, я уполномочен быть посредником, вернее переводчиком на переговорах между Советом и дельфинами. Совместными усилиями вам предстоит решить, отвечать приближающемуся к Станции шару, испускающего сигнал призыва откликнуться все разумные существа на Станции.