Чтение онлайн

В духоте клубится пыль, оседая на плечи, спины, ноги. Воздух наполнен запахом дешевой новой одежды. Я в западне и задыхаюсь. Похоже, мне отсюда не выбраться и даже негде присесть. Я прислоняюсь к плечу крепкой, задрапированной тканью перегородки, но какая-то толстая женщина вскрикивает и, сделав шаг назад, сурово на меня смотрит.

Я же валюсь дальше вперед, пока не натыкаюсь лицом на лацканы пиджака, и на какой-то миг в толпе возникает просвет. В него мне видна кремового цвета стена и пятно света. А еще доска, доска с ножками, уставленная чем-то съедобным. Я проталкиваюсь к ней, пока люди в черном вокруг меня натянуто улыбаются и отпивают из своих бокалов. Одному богу известно, зачем они набились сюда, как персики в консервной банке.

Когда я дохожу до кремовой стены, там тоже клубится пыль, но здесь она поднимается к свету, а воздух прохладнее. Я кладу руку на приспособление для сидения. Через минуту я должна буду вернуться. Но сейчас я должна что-то сделать. Я уже не помню, что именно, но знаю, что это важно. И если я спрошу, то кто-нибудь мне непременно скажет.

Фаршированный хлеб – намазанный маслом и набитый начинкой – порезан на квадратики, и я слышу, как у меня урчит в животе. Но я не знаю, что мне с ними делать. Затем я вижу, как какой-то мужчина берет один кусок и, сжав в пальцах и чавкая жирными губами, кусает. Мне делается противно, но я все равно повторяю его действия, набивая себе рот хлебом. Кусок скользит вдоль моего языка – холодный, острый и какой-то несвежий. Кто-то подходит ко мне и улыбается, и тогда я в спешном порядке ухожу. Скрываюсь в кухне. Здесь тепло, горит плита; она гудит, как будто смеется себе под нос, облачившись в собственные горячие черные одежды.

– Передай мне, пожалуйста, нож, моя дорогая, – говорит краснолицая особа, похожая на домохозяйку.

Я обвожу взглядом комнату, но не могу сообразить, что ей нужно, поэтому сквозь стеклянные двери выхожу во дворик. Большая его часть занята такими полыми штуками, но не лодками. Они полны цветов – огромных розовых цветов, что покачиваются на ветру. Зато в паре шагов от меня есть скамья, и я сажусь на нее. Высокая женщина выносит мне кусок вишневого пирога. Она так и говорит – это вишневый пирог – и дает его мне.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает она и тоже присаживается.

– Разве я болела?

– По крайней мере, ты должна попрощаться, – говорит она.

– А что, они уже уехали? Я так и не поймала букет.

– Мама, это похороны. На похоронах не бросают букетов.

Она улыбается мне, потом прикрывает рот рукой и смотрит назад в дом. Я тоже смотрю мимо нее на колышущиеся цветы. Сад очень симпатичный, но он не мой.

– Где мы? – спрашиваю я.

– Дома у Питера.

– Не доверяю я ему, – говорю я. – Он плохо присматривает за матерью.

– Теперь уже все равно, мама.

– Как ты можешь говорить такое!

Из дверей выходит светловолосая девушка. Ее голова все в кудряшках.

– Мам, Питер хочет с тобой поговорить.

Мне кажется, я ее знаю.

– Это моя дочь? – спрашиваю я у сидящей рядом со мной женщины и указываю на девушку.

– Внучка, – отвечает женщина.

Девушка смеется.

– Ты слишком стара, чтобы быть моей матерью.

– Неужели?

– Тебе уже восемьдесят один.

Я смотрю на незнакомую мне девушку. Интересно, почему она мне лжет? Или она думает, что это смешно?

– Эта девушка сумасшедшая, – говорю я. – Она того и гляди заявит, что мне все сто.

Входит какой-то мужчина, и женщина встает.

– Я уже сказала вам? – спрашиваю я. – Элизабет пропала. Я все время проверяю ее дом, но мне никто не отвечает.

– Не обращайте внимания, – говорит женщина и кладет руку на плечо мужчине. – Я ей сказала.

Я вижу, что они не желают меня слушать, не воспринимают меня серьезно. Бедняжка Элизабет, с ней могло произойти все, что угодно. Может, она уже умерла, и никто даже пальцем не пошевелит, чтобы ей помочь.