Чтение онлайн

— Раньше ты был другим. Хотя и злым, но понятным. Теперь я не знаю, чего от тебя ожидать.

— Разве? Я думаю тут все предельно ясно. — осторожным движением он убрал волосы с ее шеи, и стал медленно, но уверенно ее целовать.

— Я так и знала… — с горечью в голосе прошептала она. — Ты и не винил себя за прошлый раз. Тебе понравилось.

— М, еще как, но я думал тебе тоже…

— Нет. Пожалуйста оставь меня, пожалуйста. — на последнем слове ее голос дрогнул.

— Извини, но эту твою просьбу я выполнить просто не в силах. Так уж вышло. Если будешь сопротивляться будет хуже, я все равно получу свое. Я помогу тебе раздеться, но, если ты не станешь этого делать, я порву все, что на тебе есть.

— Не стоит. Я поняла. Давай без грубой силы. — с отсутствующим лицом сказала девушка, затем сняла свитер, расстегнула штаны.

— Я хочу, чтобы ты была голой. Полностью. — Напрягшимися руками Хоффман снял с нее джинсы, затем с кривой ухмылкой снял бежевые, застиранные, хлопковые трусики, схватил ее за руки обеими руками и повалил на пол, отчего она ударилась головой, но только стиснула зубы, не проронив ни слова. В ушах звенело, голова будто была набита ватой, при чем у них обоих.

Ловким уверенным жестом он запустил ей руку в промежность, начал пальцами ощупывать наружный половой орган и продолжать целовать шею девушки. Кровь пульсировала в висках, чувство, похожее на жажду и страсть в слиянии захлестывали его, волна за волной: «Ты спрашивала, хочу ли? Очень хочу. Так вот, не стоило меня дразнить» — его голос стал похожим на рык, а интонация была незнакомой и пугающей. Райт навис над ее обнаженным телом, рассматривал лицо, потом тело, а после впился в ее губы жадным, болезненным поцелуем. Одной рукой он опирался на пол, другой расстегивал штаны, немного спуская их. Девушка чувствовала, как что-то упругое и горячее уперлось ей во внутреннюю сторону бедра, но уже немного смирилась с неизбежным. Больно ощущалось, с каким резким и сильным толчком он входит, как расширяются при этом его глаза и приоткрывается рот. Он схватил девушку за ягодицы и стал уверенными, резкими толчками насаживать ее влагалище на свой перевозбудившийся член. Каждую минуту он нервно сглатывал и старался отдышаться: заканчивать все быстро и просто ему не хотелось. Однако эта минута, каждая, казалась для нее вечностью. Она старалась сдерживать крики, но получалось это больше плохо, чем хорошо. Через время Хелен почувствовала внутри себя горячую вязкую жидкость, знакомое чувство, но все такое же пугающее.

«Думаешь, одного раза хватит, чтоб успокоится? Тогда ты еще наивнее чем я ожидал» — Хоффман отдышался, сипло посмеялся, взял лежащую девушку за голову и просунул член ей в глотку. Она едва подавляла странные стоны и, оперевшись на пол, пыталась снова не упасть. В горле чувствовалось скольжение органа, который вот-вот был готов ощутить еще один оргазм. Она чувствовала, как льется сперма по ее пищеводу, оседает в горле и проникает в желудок. Как ее много, и как долго он держит ее за волосы…

Немного отстранившись мужчина отдышался. Его лицо приняло более осознанный, осмысленный вид. Он молча поднял девушку с пола и отнес к себе в комнату, где накрыл одеялом, а сам прилег рядом, сверху. Некоторое время он молчал, а затем сухо, и как будто смущенно произнес:

— Скажи, я нравлюсь тебе? — Райт подвинулся ближе и немного приобнял свою соседку.

— Не-а. Не нравишься. А еще тебе нужен психиатр. — Спокойной произнесла Хел.

— Ты лжешь мне.

— С чего бы?

На это Хоффман не нашелся что сказать. И вправду, с чего бы? Он чувствовал, как тело охватывает незнакомая негативная эмоция. В предыдущих отношениях он не испытывал такого. Как будто ревность, к чему-то нематериальному, несуществующему.

Эту ночь он и провели вместе, Райт просто не отпустил ее к себе. Они оба не спали, но делали вид, что спали. Она считала минуты до рассвета, а он пытался понять. Сколько… ей лет? Шестнадцать? Семнадцать? Это только возраст сексуально согласия. Мог бы он в здравом уме и доброй памяти, при свете дня и без участия алкоголя наброситься на нее и так грязно поиметь? Считается ли это насилием? А изнасилованием? Она что, его возбуждает? Мог бы он, доктор Хоффман, быть насильником? И раз его так возбуждает девушка, говорящая и выглядящая, как подросток, мог бы он считать себя педофилом? Или, может, дело совсем не во внешности? На каждый из этих вопросов он с трудом находил ответ, но в одном был уверен точно. В том, что сожаления или раскаяния из-за произошедшего сегодня он не испытывал. Только даже какое-то чувство внутреннего удовлетворения и легкое эротическое возбуждение. Как будто тысяча камней одним махом спали с его сердца и больше не мучали его рассудок. Он помнил все. С первого дня. Как увидел, злился, негодовал. Все это накапливалось и трансформировалось… в некоторую форму сексуального влечения. Он чувствовал, как мстил ей и любил одновременно, и от этого чувства сносило крышу. По его спине вновь прошлась волна приятной дрожи. Ему нравилось вспоминать, вновь и вновь прокручивая у себя в голове самые пошлые и сладкие моменты. Как после этого он сможет ее отпустить? Он не хотел об этом думать, он хотел повторить. И как можно скорее.

В очередной раз моргнув, Хелен обрадовалась, встретив взглядом рассвет. Наконец-то утро, она сможет встать и уйти. Хоффман тоже его заметил, после чего медленно и осторожно встал, направляясь в сторону кухни:

— Я знаю ты не спишь. Чего тебе приготовить? — говорил он необычно мягко и снисходительно.

— Ничего не хочу.

— Тебе нужно есть, в противном случае можно заработать гастрит, я приготовлю тебе салат с огурцом.

— Как знаешь. — Хел повернулась к стенке. В голове вертелось: «у этого старика на меня стоит, надо линять отсюда…» При этом она ощущала странное беспокойство, ей не хотелось его злить, было нехорошее предчувствие. Но продолжать терпеть это, все равно что самой залезть в железную деву.

Райт жарил бекон с яйцами, как дополнение к овощному салату. Ему надо было на работу, в душе царило спокойствие, а на лице безразличие. Он что-то мычал себе под нос, но прекратил, как только в комнату вошла его соседка. В майке-алкоголичке, с растрепанными волосами и синяками под глазами. Лицо ее было вызывающе, и он никак не мог понять, выражение это, или от природы. Приоткрытый рот с розовыми, влажными губами и отстраненный, потерянный взгляд. «Поиметь бы ее здесь и сейчас» — вертелось у него в голове, но нет, ему нужно было торопиться на работу, а ей нужно было завтракать.

— Где мои ключи? Они все время были в кармане, — Хелен сузила глаза.

— Извини, но я запру тебя. Не хотелось бы, чтоб ты, после вчерашнего натворила каких-либо глупостей. А я не смогу за этим проследить, днем меня не будет.

— Совсем поехал, — с яростью выдохнула девушка и обессилено упала на стул.

— Да нет, я просто мыслю на несколько шагов вперед. — Хоффман подошел к столу, поставил тарелки с едой напротив девушки, после чего наклонился над ее лицом, и очень тихо произнес: — Пожалуйста, не наделай глупостей, — после чего взял ее лицо в руки и поцеловал в лоб, — я ушел.

— Иди… — она проводила его холодным взглядом и шумно выдохнула, когда входная дверь закрылась. И вправду ушел.

Вкусная еда творила с ее настроением чудеса, но только не сейчас. Не сегодня. Быстро накалывая на вилку огурцы и бекон, девушка силой заставляла себя его жевать, а после с еще большим усилием глотала, заставляя организм вспомнить, что тот пока еще жив. Когда с едой было покончено, склочная молодая особа медленно вернулась в комнату, и так же медленно открыла ноутбук, грустно таращась на дату внизу экрана — глубокая осень. Скоро стукнет мороз, а она еще даже не придумала, что будет делать, и куда пойдет, когда это случиться. А она пойдет, задерживаться в этой квартире, даже при новых обстоятельствах в ее планы не входило. Хотя планов, как таковых, даже не было.

С глупой ухмылкой Хелен кликнула на ярлык, запустив игру, хотя в глазах отражалась тяжелая, нервная эмоция. Она боялась. Злилась, негодовала… но, более всего, боялась. Не так представлялось ей сожительство с уважаемым, обеспеченным человеком.

* * *

Когда вновь скрипнул ключ в замочной скважине, девушка замерла, на секунду стиснув зубы. Открытое окошко скайпа издавало какие-то звуки, но ее собеседник молчал.

— Он не хороший, и не плохой. — Хелен потупила глаза, неловко пялясь в кружок камеры ноутбука. — Просто сосед по квартире, обычный такой, взрослый дед. Ну… ты знаешь. Я рассказывала, и не раз. Может просто закроем тему? — Ее голос тотчас стал заметно тише. Она прислушивалась, пытаясь понять, слышен ли ее голос из коридора, и ушел ли оттуда врач, который приходил всегда не вовремя, словно снег в июле.

— Ты почти не выходишь просто. Вот я и подумал, что дело в нем. — Донеслось из динамиков. Скользив взглядом по экрану, девушка видела на связи своего друга, который, сидя за своим компьютером дома что-то жевал и поглядывал в окно.

— А, нет, не правда. — Она напрягалась, но задумалась, анализируя, стоит ли говорить другу, что все идет не так, как планировалось изначально. Слегка наклонившись, Хел посмотрела в щель между дверью и стеной, вновь пытаясь прикинуть, слышит ли сосед, и покинул ли он из коридора вообще. Однако, не придя ни к какому выводу, тяжело вздохнула, повесила трубку, и стала набирать печатный текст: «На самом деле, это не совсем так. И… ты прав, да. Все действительно странно. У него, кажется, съехала крыша, он решил, что несет ответственность за мои ночные перемещения. В итоге стал запирать меня в квартире. Звучит нелепо, но, что есть — то есть.» — Она вздохнула, анализируя, не взболтнула ли, ненароком, чего-нибудь лишнего. Например, что случайно вышло переспать с этим самым соседом по комнате, совсем не по ее вине или инициативе, или что запирает он ее совсем не из моральных побуждений…