Чтение онлайн

— Ну так что? Простишь?

— Я тебя давно простил, Тина.

— Правда?? — она мило улыбнулась, и было подошла обнять своего бывшего, но тот выставил руку и остановил ее перед собой.

— Простил. Но вместе мы не будем. — На его лице не было эмоций, только лишь холодный, спокойный взгляд.

— Почему? — медленно выдавила из себя девушка, а потом перевела взгляд на большого косоглазого кота, которого мужчина держал другой рукой. — У тебя кто-то есть? Да… быстро ты.

— Нет. Но со мной теперь живет новая соседка. Девочка… подросток? Из соседнего городка, довольно милая кстати.

— Вот оно как… то есть ты хочешь сказать, что не станешь пробовать все… сначала?

— Как ты это себе представляешь? Ты предала меня, и теперь ты хочешь начать сначала? Чтобы я просто взял и забыл о том, что однажды ты можешь развернуться и упорхнуть в неизвестном направлении, сказав, что тебе не хватает… драйва? Забавно. Извини, но как ты уже сказала, больше всего я ценю стабильность. Так вот, в тебе я разочарован.

— Но этого больше не повториться!

— Хочешь совет? Возьми себе соседа. Школьника, или студента. Поверь, жизнь заиграет новыми красками. Хватать будет всего, даже более. А теперь удачи, я замерз. Вызови себе такси и едь домой. — Хоффман развернулся и направился к подъезду.

— Райт, подожди!

Но больше оборачиваться он не стал. Спокойно открыл подъезд, вошел, внес за собой несуразную игрушку и осторожно его закрыл.

Хелен тем временем рванула от балкона, заскочила в свою комнату, и быстро надела наушники. Мысли переполняли голову: получилось ли? Что у них произошло? И что это за дурацкий кот. Она боялась, что из высокомерия он не станет с ней разговаривать, или еще хуже, отошьет сам. Эх, появилась бы она на пару недель раньше, все было бы по-другому.

Скрипнул ключ в замочной скважине, из коридора послышались тяжелые шаги и шуршание целлофана. Мужчина поставил кота на пол, разулся, снял пальто… и затих. Хел прислушивалась изо всех сил, но не слышала ничего, вообще. Будто он замер в коридоре и думал, что ему делать дальше. Ну или телепортировался в ад, где, как она считала, ему было самое место. По телу девушки поползли мурашки, она боялась выйти из комнаты, не смотря на то что очень хотела пить. В квартире стоял кромешный, удушающий мрак, но ни один из ее жителей не спешил включать свет. Через секунду Хелен услышала, что дверь в ее комнату медленно и тихо открывается. В проеме показался темный, расплывчатый мужской силуэт.

— О, э, привет. — Она решилась нарушить тишину, но тут же пожалела об этом.

— Привет. — его голос был как всегда холоден и тих.

— А я тут музыку слушала… — девушка сняла с головы наушники и повесила их себе на плечи.

— Почему тогда не играет?

— А, ну, я просто выключила ее, когда ты вошел.

— Тогда как ты услышала, что я вошел? Если она и вправду играла.

Хелен осеклась. Ее поймали на лжи, причем очень глупо и быстро. Она сжала кулаки и уставилась в темноту, откуда послышался тяжелый, желчный смех. Мужчина сел рядом с ней на кровать, и она чувствовала его тепло и странный больничный запах. Его руки были неестественно горячими и сухими, одну из них он осторожно положил ей на колено, но ничего не сказал.

— Ты нормально? Будешь ужинать? — девушка старалась спросить это как можно веселее.

— Нет. Я не голоден. — Внезапно она почувствовала его дыхание рядом со своим ухом, такое резкое и надрывистое. Он приближался к ней, медленно, но уверенно.

— За то я хочу! — Чуть ли не вскрикнула его взволнованная соседка. Она резко поднялась с кровати и включила свет в комнате. Лицо соседа было в основном удивленное, ибо он еще не совсем осознал то, что здесь больше не темно. — Приготовь что-нибудь, огурцов больше нет, а я голодна как зверь! — с накрученной активностью и фальшивой, веселой улыбкой она скользнула за дверь свой комнаты. До Хоффмана начало доходить, что она просто искала причину уйти, он улыбнулся и решил спустить ей это с рук. Пока что.

— Что это? Ты что, сегодня не с той ноги встала?

— Симбиоз плохого самочувствия и настроения, дебил. — Хелен накинула на себя одеяло и повернулась к стенке. — Лучше вызови мне врача, а то я умру тут.

— Ну да. Как ты могла встать не с той ноги, если ты вообще не вставала? — Хоффман улыбнулся, пропустив ее оскорбление мимо ушей. — К слову, я врач, и может дашь мне себя осмотреть?

— Это не твой профиль, думаешь я не знаю? Топай на работу, дед-извращенец. — Девушка прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Если бы он вызвал врача, то у нее бы появился шанс удрать отсюда, а это желание внутри нее росло с каждым днем.

— Ошибаешься. Мой профиль весьма и весьма широк, и уж диагноз я тебе поставить сумею, в крайнем случае направлю на нужные анализы.

— Ну ладно. Так и быть. Смотри, у меня болит голова, и температура небольшая…

— И что по-твоему я должен сказать? Похоже на инкубационный период гриппа. Ничего не болит?

— Вроде бы нет… — девушка отвела глаза.

— Разденься. Мне нужно тебя послушать, — мужчина ответил сухо и безэмоционально.

— Ты не охренел? Так и знала, надо было в больницу идти.

— Я сказал разденься. Мне надо тебя послушать. — Райт поджал губы и повысил голос. Он достал из широкой сумки, похожей на чемоданчик, стетоскоп и надел на себя. Тяжело вздохнув, Хел с подозрением осмотрела мужчину и сняла футболку, под которой не было белья. Тот на это никак не отреагировал, только окинул тело взглядом, поднял ей руки и поднес инструмент к ее груди. — Вроде бы все в порядке. Ничего не чувствуешь?

— Чувствую. Железяку чувствую. Холодно, убери. — Хелен сконфузилась и отвернулась.

— Я не о том. — Врач наклонился, и поднес свое лицо к ней в плотную.

— А о чем? — Последние слова она выдавила из себя смущенно, и немного неуверенно.

— Да так, не важно. Ладно, я на работу, зайду в аптеку, куплю тебе лекарств. Поправляйся. — Он улыбнулся, встал, и пошел к выходу.

— Опять запрешь? — Сжимая кулаки, Хелен скрипнула зубами.

— Да. Я не хочу, чтобы ты навредила себе. Если тебе чего-то хочется, скажи мне. А если хочешь куда-то сходить… Тоже скажи мне. Сходим вместе.

— Я не твоя собственность. Не предмет, и даже не подчиненный.

Хоффман промолчал. Надел пальто и спокойно вышел из квартиры. Мужчина чувствовал, понимал ее недовольство, но сделать с собой ничего не мог. Стоит ему дать ей свободы, и она исчезнет. Ему нельзя было позволить ей уйти, потому что больше всего он хотел, чтобы это продолжалось. Чем дольше, тем лучше. Он хотел смотреть на нее. Злиться на нее, наказывать, жалеть. Натягивать. Это как своеобразная игра, как будто она играла свою роль, а он просто упивался этим. Только это была не роль, а жизнь не игра.