Чтение онлайн

– Рыси, волки, – кивает женщина. – И туманы.

– Я же не собираюсь идти в самую глушь, – отвечаю я, скрещивая руки на груди.

– Моника, нет. Одной – нет. Если найдешь гида, экскурсионную группу – пожалуйста.

Я раздраженно вздыхаю. Экскурсии мне хватило сегодня – галдящей толпы, которая бесконечно фотографирует все вокруг и тут же выкладывает фото в интернет под монотонный голос гида, рассказывающего о том, где гнездится глухарь; с другой стороны, я могу взять индивидуальный тур, тогда нас с гидом будет двое, и я могу попросить его не устраивать мне экскурсий, а просто помолчать. Тогда это будет почти как гулять одной, но без риска потеряться.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – С гидом, так с гидом. Я сейчас спрошу… – я оборачиваюсь, но женщина, которая отговаривала меня идти в лес, уже ушла – за соседним столиком пусто. – Спрошу у хозяйки, может, она кого-нибудь посоветует.

Закончив ужинать, я подхожу к Хайке.

– Большое спасибо, все было очень вкусно, – вежливо говорю я. – Скажите, пожалуйста, вы не знаете, где мне найти хорошего гида?

– Зачем? – спрашивает Хайке с удивлением в голосе.

– Я хочу прогуляться в вашем лесу, но мой муж боится, что я заблужусь, и настаивает на том, чтобы я шла с гидом.

– Вы вряд ли найдете здесь такого человека, – говорит Хайке, и что-то в ее голосе меня настораживает.

– Почему же?

– Мы, жители Андерленда, не ходим в этот лес. И никому не советуем.

– В каком смысле?

Хайке качает головой, берет меня за руку и заводит за угол, в приоткрытую дверцу кухни.

– Этот лес проклят.

Я удивленно молчу, а Хайке смотрит на меня, словно ждет, что я отвечу: «А, проклят? Ну тогда, конечно, простите за беспокойство».

– Что значит – проклят?

– Это плохое место. Там живет зло. Не ходите. А еще лучше – уезжайте из нашего города.

– Что?

– Уезжайте.

– Что вы имеете в виду? Я… я не понимаю.

Хайке тяжело вздыхает.

– Мы не рассказываем об этом посторонним. Но раз вы так настаиваете, я должна вас предупредить.

Все началось с Даниэля Манфилда, которого все здесь называют Сумасшедшим. Он был одержимым, или просто припадочным – сейчас уж не разберешь. Про него говорили разное: что в него вселялись бесы, и он начинал трястись и кидаться на людей, что он не человек, а… – Хайке качает головой. – Особенно после того, как он ушел жить в лес. Но все равно тогда все вздохнули свободнее. А потом стали пропадать девушки. Их тела находили у подножия Проклятой скалы. Это место и раньше обходили десятой дорогой, а уж после убийств… Город жил в страхе несколько месяцев. Сумасшедший был изобретательным. Ему удавалось похищать девушек, несмотря на все предосторожности, и это еще больше убедило людей в том, что он… не совсем человек. Его никак не могли поймать. Он устроил себе отличное логово в лесу. Люди устраивали облавы, но все было без толку. Пока он не украл свою невесту, Лору. Она сумела сбежать от него, чтобы выдать властям. Но до этого дело не дошло. Жители Андерленда его повесили. А потом сожгли, на всякий случай, – добавляет она поспешно. – Правда, это не очень-то помогло.

– В… в каком смысле «не помогло»? – переспрашиваю я растерянно.

– Его не упокоенная душа до сих пор бродит в тех местах.

– Не упокоенная душа?..

– Не упокоенная душа – это привидение, – говорит Хайке с той интонацией, с какой родители объясняют ребенку, почему нельзя совать пальцы в розетку.

– Эта… эта история – какое-то средневековье, – говорю я, наконец собравшись с мыслями. Маленький городок из пряничных домиков с сумасшедшим маньяком и судом Линча уже не кажется мне таким приятным и милым. – И что было потом? Их оправдали? Посадили?

– Кого? – в глазах Хайке недоумение.

– Ну, жителей Андерленда, которые устроили самосуд.

– Нет, – спокойно отвечает Хайке.

– Но… п-полиция? Это же… варварство. Повесить человека и сжечь? Мы же не в пятнадцатом веке.

– Ах, я не уточнила, – Хайке добродушно улыбается. – Это случилось примерно сто пятьдесят лет назад. В то время правосудие работало немного по-другому.

Я выдохнула и едва не рассмеялась.

– Сто пятьдесят лет назад? Вы шутите? – но, судя по всему, Хайке не шутит. – Это правда? Сто пятьдесят лет назад? И вы до сих пор… боитесь заходить в лес?

– Я же сказала, лес проклят. После того, как Сумасшедшего повесили, в лесу несколько раз находили тела мертвых девушек. Некоторые… с некоторыми это выглядело, как самоубийство. Как будто они сбросились с Проклятой скалы. Некоторые были точно убиты.

– И сколько? Сколько всего девушек погибло за это время?

– Больше двадцати, – Хайке пристально смотрит на меня, а вдоль моего позвоночника бегают неприятные мурашки.

– И что… убийц не нашли?

– Полиция арестовала двоих. Первого – в двадцатых годах, второго – в восьмидесятых. Но многие в городе считают, что они ни при чем. Потому что это дело рук Сумасшедшего, – добавляет она шепотом.

– Сумасшедшего. Которого повесили и сожгли сто пятьдесят лет назад? – на всякий случай уточняю я, все еще надеясь, что как-то не так ее понимаю.

– Конечно, вам кажется это забавным. Молодые люди вроде вас часто считают эту историю чепухой. Суеверием. Но когда я была примерно вашего возраста, в этом лесу убили трех молодых женщин. Они были моими ровесницами, с одной из них я дружила. Убийцу нашли, но в деле было много нестыковок…

– Но… Сумасшедший… Вы же сказали, сто пятьдесят лет назад? Не может же он…

– Вы можете мне не верить, дело ваше. Конечно, со стороны все это звучит неправдоподобно. Но поймите, я пережила этот ужас. Я помню время, когда люди боялись выходить на улицу. Подозревали друг друга. Боялись за своих жен и дочерей.

– Простите, – говорю я, чувствуя вину за свой неприкрытый скептицизм. Конечно, местные жители привязаны к своим суевериям и историям. – Я не хотела вас обидеть. Просто все это звучит так странно…

– Я понимаю. Но я надеюсь, вы прислушаетесь к моим словам, – Хайке поправляет свой баварский передник. – Вам не стоит туда ходить, и вообще никому не стоит.

– Спасибо за предупреждение. Еще раз простите.

Я возвращаюсь к Полу, и мы выходим из кафе. Я все еще под впечатлением от странного рассказа Хайке. Почему она не готова поверить, что настоящих убийц поймали, из-за каких-то нестыковок в деле, но верит, что девушек убило привидение? То есть, это более логичная версия? И что она имела в виду, когда говорила, о том, что Сумасшедший – не совсем человек? Она сама-то нормальная?

– Ну так что там с гидом? – спрашивает Пол.

– Пока ничего. Хайке сказала, что лес проклят, – отвечаю я со скептической усмешкой. – И что гида здесь я не найду.

– Проклят?

– Наверное, она… немного не в себе. Она рассказала такую странную историю…

– Что за история?

– Мне даже не хочется ее пересказывать, – искренне говорю я. – Какой-то бред.

– Поищи завтра туристический информационный офис, там тебе должны помочь с гидом.

– Хорошо.

– Моника, только если ты не найдешь гида, – никакого леса, договорились?

– Договорились.

– Ну и отлично. Может, возьмем по бутылке пива на ночь? – спрашивает Пол, указывая головой в сторону бара, в котором мы сидели вчера. – Мы все-таки в отпуске.