Чтение онлайн

Виста в Гильдии не было, вызвали в Сенат еще вечером, как только проснулся. Сказал, заночует в городе. Совещание допоздна, а сразу с утра продолжение этой тягомотины. Не посоветоваться. А за вызов по экстренной связи во время заседания и не по делу рейда — голову открутит сразу. И слушать ничего не будет. В этих вопросах он суров.

Оставался еще один вариант.

– Мелкий, не мельтеши. Посиди пока у меня, – Картер пружинисто поднялся. Поймал ожидающий, вопросительный взгляд Лайка. Усмехнулся:

– Ну а к кому еще можно пойти?

– Ты думаешь, он станет помогать?

– Он давно в Гильдии. И по знаниям мало кому уступит. А уж по своим способностям прродавить любую прроблему – вообще не знает равных. Я поговорю с ним.

И вышел бесшумными шагами крупного, сильного хищника.

Мэй дежурил в Зоне. Сидел на своем любимом месте, на подоконнике, упираясь спиной в раму открытого окна. На согнутой в колене ноге лежал очередной древний фолиант.

Картер приблизился и серьезно произнес:

– Нужно поговорить.

Эльф отложил книгу и поднял спокойные глаза. Выслушал короткий рассказ, только суть, без эмоций.

– Что ты хочешь от меня, Картер?

– Совет.

– Оставь все идти своим чередом.

– Это не тот ответ, что я хотел услышать от тебя.

Мэй коротко усмехнулся, легко спрыгнул на пол. Прошел вдоль стены, небрежно хлопая по ней. Окна послушно закрывались, маскировались. Осталась голая стена. Под потолком автоматически зажглись магшары, освещая Зону.

– У меня есть еще один ответ на твой вопрос. Но и он тебе не понравится.

– Говори.

Эльф остановился прямо напротив оборотня. Глаза в глаза. Сложил руки на груди. И медленно, холодно начал:

– Существует древний ритуал принятия в Гильдию. Им давно не пользуются, из-за сложности и особых дополнительных условий. С его помощью можно принять любого, хоть человека, хоть гнома, даже без магии и без памяти о личности.

Глаза Картера вспыхнули золотом.

– Не обольщайся. Дослушай. Для его проведения необходимо собрать вокруг такого кандидата всех мастеров принимающей Гильдии. И они все – все, понимаешь? – должны желать принять нового стажера или мастера в свою Гильдию, в свои Братья. Искренне. Не под давлением, не из жалости и не по просьбе других Братьев. Правило Открытого Сердца. Если этого не произойдет – ритуал не состоится, Боги его не примут. Вижу, ты понял.

– Ты будешь против…

– Да.

– А я буду за, – сильный, глубокий голос притушил гневный пожар, огненным смерчем взметнувшийся в груди Картера.

В Зону вошел Корбут. Предупреждающе кольнул взглядом оборотня.

Картер очнулся, выдохнул сквозь сжатые клыки, медленно разжал кулаки, втягивая прорезавшиеся страшные когти. Отступил на шаг от эльфа.

Тихо проворчал:

– Прости, Брат…

– Прощаю, Брат.

– Так-то лучше, – Корбут обнял Мастеров за плечи. – Мы Братья, пусть и не по крови. Мы одна семья. Делаем одно общее дело. Прикрываем друг другу спины в рейде. А в семье все обговаривают друг с другом. И договариваются. Садитесь оба за стол.

– Зачем? – дёрнул бровью Картер.

– Как зачем? Чай пить. И разговаривать. Без клыков и когтей, – он вновь предупреждающее кинул взгляд на оборотня.

– Я же извинился! – фыркнул тот.

– Корбут, не преувеличивай. Картер никогда не нападет на Брата. Я это знаю, и ты это знаешь. А вспыльчив он по своей природе, я давно привык, – Мэй спокойно разливал чай по чашкам, при последних словах на его губах промелькнула быстрая, дружелюбная улыбка.

– Конечно, знаю. Но мне захотелось, чтобы ты это сказал сам, – Корбут хитро прищурился.

– Мудрый дракон играет с нами, – эльф пододвинул чашку Картеру.

– Мудрый дракон предлагает вам обоим игру. На наблюдательность. Например, что изменилось в окружающих вас Братьях за последние дни? Мэй, начнешь?

– Картер нервничает из-за человечки – “попаданки”. Лайк тоже. Тратят много времени и сил впустую.

– Лайк просил меня ее посмотреть. И просил не просто так. Он впервые обратился к Братской Помощи.

Мэй удивлённо приподнял одну бровь.

– Любопытно, правда? Раньше он отрицал для себя эту возможность. Верно, Картер?

– Да, это для меня новость. Он не говорил, – оборотень, в задумчивости, машинально потер шрам на лице.

– Чувство ответственности. И доверие. Неплохо, – эльф внимательно посмотрел на Корбута. – И что ты этим хочешь сказать?

– Я? Ничего. Разговариваете здесь вы, – дракон посмеивался, попивая чай. – А теперь скажите мне, что изменилось в Висте.

– Вист? – Картер откровенно удивился. – Да ничего.

– Он поменял свое решение, – вдруг тихо произнес Мэй. – Он же разрешил тебе перевод “попаданки” в “Ост”. Хоть и с оговоркой. Хотя это было глупо, не по Протоколу. А Вист никогда раньше не нарушал Протокол.

– Видишь, как интересно? Наш несгибаемый Грандмастер решился нарушить привычный ход вещей, поступиться своими принципами. Заметь, стальными принципами, внутренней системой, которую вырабатывал годами. Ну, у Картера зашкаливает инстинкт опекуна, это и так видно. А ты сам, Мэй, только честно. Ты совершал за эти дни то, что тебе раньше было не свойственно?

Эльф замолчал надолго, задумался, постукивая длинными тонкими пальцами по столешнице. Затем взглянул на свою руку. И кивнул.

– Да, ты прав. Там, в приюте, уже когда уходил. Я почувствовал физическую боль этой девушки, Саши. Зуб у неё разрушался. И вылечил, мимоходом.

– Зачем, Мэй?

– Мне это было несложно. Не знаю. Я не задумывался над этим. Ты прав, Корбут. Я никогда раньше так не делал. Это новое. И что все это значит?

– Пока не знаю. Но хочу узнать. Жизнь становится слишком скучна. А эта малышка вызывает во мне любопытство. Я хочу посмотреть, что будет дальше, а не присутствовать при закапывании ее трупа. Поэтому я буду на ритуале, соглашусь принять ее в Гильдию. И открою для девочки свое старое сердце.

Корбут встал.

– Картер, допивай чай, идём. Лайк уже там извелся.

И они вышли, оставив эльфа в глубокой задумчивости.

Глава 10

Саша выплывала из сна под уже привычный, резкий звук. Вместо будильника здесь орала сирена, короткие неприятные звуки с секундными перерывами. Несколько мгновений приходила в себя. Откуда это приятное ощущение? Внутреннее тепло, спокойствие и надежда!

Ах, да, приходил Лайк. Вредный, злой и, как обычно, взъерошенный. Который беспокоился о ней.

И говорил: «Не трусь!» и «Веди себя тихо!».

И еще : «Мы успеем»...