Чтение онлайн

– Ладно, ладно, для сорока вы очень даже ничего, – пытаюсь отшутиться и убрать руку, чувствуя, как щеки начинают гореть.

– В смысле "для сорока"?! – возмущается он снова. – Да мужики в этом возрасте только женятся.

– Давайте бухать, Роман Петрович, – пытаюсь сменить тему, мягко улыбаясь.

– Да не называй ты меня Романом Петровичем, – фыркает он, закатывая глаза. – А то я правда себя уже дедом чувствую.

– А как? Ромчик? Ромочка? Ромашка? – хихикаю, не удержавшись.

– Блин, Смирнова, – он качает головой с укором, но вижу, как уголки губ подрагивают в улыбке. – Просто Роман. Давай бухать.

Мы снова пьём. Снова смеёмся и то и дело подкалываем друг друга. Хмельное веселье, как это обычно бывает, захватывает и уже не отпускает. В какой-то момент выходим на улицу покурить. Смотрим, как метёт снег.

– Фига се “распогодилось”. Завтра можно будет снеговика лепить. Застегнулись бы хоть, а то простудитесь.

Роман Петрович смотрит на меня с прищуром, ухмыляется:

– Смирнова, я закалённый. И в сугроб после бани нырнуть могу, и на Крещение искупаться. А ты как с дедом.

– Да ладно вам, – усмехаюсь. – Я просто забочусь.

– Если заболею, найду тебе халат медсестры, будешь меня лечить.

– О, да вы любитель ролевых игрищ? – хохочу.

– Да не, бывшая жена работала в больнице просто. – приобнимает меня Роман Петрович и выкидывает сигарету.

Возвращаемся в дом, обнявшись. Пьяненькие. Нам весело и хорошо. В гостиной играет музыка, и вдруг начальник поворачивается ко мне, хитро щурясь.

– Пошли танцевать, Смирнова. Я и тут твоим молодым ухажерам фору дам.

– Мазь от радикулита сначала найдите, – смеюсь, пытаясь отклониться, потому что я не вот чтобы тебе танцовщица, но он уже тянет меня на середину комнаты.

Только заходим, как начинается медляк.

Роман Петрович тянет меня к себе, прижимает крепко, и мы начинаем двигаться в такт музыке. Я чувствую, как его руки обхватывают мою талию, а под пальцами ощущаю, как моя кожа покрывается мурашками. Меня охватывает странное чувство – вроде бы всё это шутка ради развлечения, но тело обдает пьянящим жаром.

– Смирнова, ты чего как Буратино? – фыркает Роман Петрович, ведя меня в танце. – Давай, плавненько двигаемся, вот так.

Он разворачивает меня спиной к себе, обнимает за талию, и я чувствую, как его дыхание касается моей шеи. Мы медленно покачиваемся, и я стараюсь расслабиться, покачивая бедрами в такт. Закрываю глаза, откидывая голову ему на грудь.

– Ну, вот, отлично. А то вся деревянная была, – шепчет Роман Петрович мне в ухо и я покрываюсь мурашками.

– Это я деревянная? – хмыкаю, чувствуя, что меня ведет после танца. – Смотрите, как я умею.

Начинается новая композиция, и я внезапно решаю впечатлить начальника до глубины души. Забираюсь на столик в гостиной, пытаясь не светить розовыми стрингами и начинаю танцевать под восточную музыку. Вдруг стол качается, и я в ту же секунду теряю равновесие. Падаю.

Роман Петрович успевает подхватить меня в крепкие объятия, но я взвизгиваю, царапаясь внутренней частью бедра об острый край пряжки его ремня.

– Ай, как больно, – стону, пока крепкие руки несут меня на кухню, сжимая в объятиях.

Роман Петрович сажает меня прямо на стол.

– Где больно? – обеспокоенно смотрит мне в лицо.

– Бедро, – стону, сжимаясь.

– Нууу, – задумчиво оглядывает меня босс, – тогда раздвигай ноги.

Смирнова сидит на столе, зажав ладони между ног. Кажется, у нее даже слезы на глазах блестят. Я достаю аптечку, быстро нахожу зеленку и ватные палочки. Подхожу к ней и, не теряя времени, требую:

– Показывай.

– Роман Петрович, давайте я сама справлюсь. Там, правда, не сильно. – Женя округляет глаза, смущается и пробует увильнуть.

– Что, боишься, что узнают, что ноги перед боссом раздвигала? – фыркаю язвительно.

Она смеется, и это, кажется, помогает ей расслабиться. В итоге она подчиняется и медленно раздвигает ноги, позволяя мне добраться до царапины. Я аккуратно приподнимаю пышную юбку. Стараясь игнорировать розовые трусы, которыми Смирнова уже успела меня пособлазнять, пока карабкалась на стол, мажу большую кровавую полосу зелёнкой. Женя морщится от боли, а я наклоняюсь и дую на рану, чтобы хотя бы немного снять жжение.

– Голова босса у упаковщицы между ног, – вырывается у неё смешок и она тут же прикрывает рот рукой. – Ой, простите. Всё, я в дрова. Шутки дебильные пошли.

– Можно подумать, до этого умные были? – закатываю глаза, хмыкая.

– Я вас предупреждала про шампанское. – вздыхает Смирнова. – Если завтра ничего не буду помнить, про эту шутку не напоминайте, пожалуйста. А то мне будет стыдно.

Я замолкаю, сжимаю зубы. В голове пульсирует одно желание – забыть о всём и разложить её прямо здесь, на этом столе. Но нет, нельзя. Я должен контролировать себя. Глубоко вздыхаю, выпрямляюсь, убираю аптечку.

– Пошли спать, пьянь, – говорю хмуро, чтобы не выдать свои истинные мысли.

Подхожу к ней, подхватываю её на руки и несу к лестнице. Женька испуганно ахает и обхватывает меня за шею.

– Вы, конечно, прям… настоящий мужик. – вздыхает с нотками грусти в голосе. – Меня никто на руках и не носил, кажется. Я ж здоровая, как лошадь.

– Да какая ж ты здоровая? Легкая, как пушинка. – усмехаюсь и чувствую, как приятно урчит мое эго.

– Это просто вы сильный, – скромно отзывается Женя, кажется, смущаясь. – Мама мне всегда говорила, что на такой лошади пахать можно.

Вздыхаю. Женя высокая, да. Но довольно худенькая. На ней не пахать надо. Ей бы в модели попробовать. Да уже, наверное, поздно.

– Ты не лошадь, Женя, – смотрю на нее с улыбкой. – Не слушай никого.

– Спасибо, – улыбается она в ответ и внезапно чмокает меня в щеку.

– Значит, есть вероятность, что ты с утра будешь страдать амнезией? — хитро щурюсь, поднимаясь по ступеням.

Она тихо смеётся:

– Большая вероятность.

– Тазик подставить? – поддразниваю её.