Чтение онлайн

Леший выхватил из голенища сапога острый самодельный нож.

— Ну, гад, сейчас я тебя пропишу в лазарете!

Не знал он, что Атаман уже прошел хорошую школу поножовщины. Лешего удивило, с какой легкостью соперник уходил от ударов, когда уже казалось, что нож неминуемо должен достичь цели. Но вот обороняющийся изловчился и подсечкой сбил нападавшего на пол. Он наступил ногой в кирзовом сапоге на руку с оружием и надавил со всей силы. Затем Атаман нагнулся за ножом, выпавшем из разжатой кисти, но кто-то сзади ударил его чем-то тяжелым и твердым по голове. Оглушенный, он рухнул рядом с поверженным соперником, но прежде чем отключиться, заметил бугра с полутораметровой трубой где-то ста пятидесяти миллиметров в диаметре.

— Отнесите его на склад, когда очухается — поговорим, — приказал Дикарь подручным.

— Не слишком ли мы торопимся? — долетел до присутствующих голос Диксона.

Дикарь повернулся на голос, но не успел предпринять мер для самообороны, как завалился рядом с Атаманом, потеряв сознание. Марат в прыжке, с разбега, ударил его пяткой в висок. Попытка Лешего подняться была также пресечена ударом ребром ладони в гортань.

Двое лежали безучастными ко всему происходящему, а пришедший в себя Атаман приподнял голову и разомкнул отяжелевшие веки. Сквозь пелену тумана разглядел друга и улыбнулся.

Оставшись один, Лунатик спасовал. Несмотря на большой рост и силу, он решил не испытывать судьбу. До него дошло, что перед ним соперники, каждый из которых на голову выше его в рукопашной борьбе, и решил спастись бегством.

— Смотри, как пятки засверкали! — пошутил Диксон, помогая Алексею подняться.

— Трубой оглушил, сволочь! — Атаман поморщился от тупой боли в затылке, ощупывая рукой продолговатую шишку. — Как бы сотрясение не заработать.

— Было бы не вовремя, — согласился Марат. Они вышли на улицу, добрались до курилки и опустились на деревянную лавку. Прикуривая от поднесенной подельником спички, Атаман сказал:

— Не думаю, что наше противостояние на этом закончилось. Вечером следует ожидать продолжения.

Сайфутдинов же был настроен оптимистически.

— Ничего — прорвемся. Где наша не пропадала?

— Не стоит рисковать. Нужно предупредить Мутанта, — подал мысль Алексей и оказался прав.

Вечером, когда они успешно отбили первую атаку и стояли в центральном проходе барака, между рядами коек, спина к спине, с табуретками в руках, готовые к новому штурму со стороны противников, возглавлял которых Дикарь, раздался зычный голос положенца:

— Отставить беспредел. — Ряды осужденных разомкнулись, пропуская авторитета в круг. — Кто зачинщик? — грозно спросил он, оказавшись в центре внимания. За спиной Мутанта пристроились четыре зека, его неотступные спутники и телохранители, о силе и ловкости которых по зоне ходили легенды. Они, не задумываясь, по указанию положенца могли выпустить кишки любому. Их равнодушные взгляды не давали надежды на пощаду.

В круг вышел смотритель барака.

— Это я дал указание проучить молодняк, чтоб не зарывались и знали свое место.

— Скажи, Дикарь, — метнул на собеседника злой взгляд Мутант, — тебе было известно, что они находятся под моей защитой?

— Они с кумом снюхались, — начал было оправдываться смотритель.

Но положенец его перебил:

— Я задал вопрос: знал ли ты, что эти парни под моей защитой? — Дикарь молча кивнул, после чего Мутант продолжил: — О том, что они, как ты утверждаешь, с кумом снюхались, мне давно известно. Все происходит с моего согласия и одобрения. Или ты считаешь, что я тоже сексот?

— И в мыслях не было, — ужаснулся допрашиваемый.

— Ты сейчас при всей братве сознался, что был осведомлен о том, что Диксон и Атаман под моим покровительством. Меня ты стукачом не считаешь, а это значит, что их тоже. — В данный момент авторитет работал на толпу и его красноречие играло не последнюю роль. — Выходит, что ты учинил разборку из-за своих личных, никому не известных интересов и втянул на защиту своих амбиций братву. Теперь ответь на такой вопрос: для чего сходка поставила тебя смотрителем?

— Следить за порядком в бараке и пресекать беспредел, стоять на стороне тех, кто наш закон уважает и поддерживает, — проговорил Дикарь заученно. Он понимал, что его должность смотрителя уже в прошлом.

— Правильно понимаешь, — подтвердил положенец. — Но сам же устроил в бараке потасовку, причем собирался наказать невиновных. Может быть, у тебя есть основания считать, что Атаман с Диксоном попирают наши правила?

— Таких оснований у меня нет.

Смотритель стоял перед Мутантом, словно нашкодивший школьник, и даже не оправдывался: спорить с таким авторитетом преступного мира было бессмысленно и опасно.

— Очень хорошо, что ты понял свою ошибку, — перешел Мутант на более мягкий тон. Лично я против тебя ничего не имею. Но оставаться ли тебе в бараке смотрителем или избрать другого — пусть решает братва…

Закончив речь и посчитав свою миссию выполненной, Мутант направился к выходу.

Для Атамана и Диксона это утро отличалось тем, что они узнали о дате своего побега. После того, как договорились между собой о воскресной рыбалке Мирошниченко и Сазонов, их затея казалась уже более реальной, и они начали строить планы.

Через некоторое время они отправились к Мутанту с просьбой, чтоб тот сообщил через свои каналы на волю Сутулому о дате намеченной операции.

Положенец заверил, что с его стороны проволочек не будет и уже сегодня послание достигнет адресата и напомнил о данных ими обязательствах. В конце концов стороны пришли к взаимопониманию, оставалось только дождаться воскресенья. Три дня превратились для Алексея с Маратом в настоящую пытку…

В воскресенье, когда осужденные отдыхали после завтрака, занимаясь каждый своим личным делом — кто зашивал изношенную робу, кто читал книгу, кто-то просто разговаривал, — пришел в барак прапорщик Игнатьев и предложил двум желающим отправиться в гараж для мелкого, но срочного ремонта «уазика» начальника колонии. Желающих, естественно, не нашлось: одни сделали вид, что не расслышали, другие отвернулись, словно их это не касается. Когда Дикарь, на правах бригадира, по договоренности заранее, назвал Сайфутдинова и Казакова, все облегченно вздохнули.

Друзья возились с запаской, когда в гараж заявился сам подполковник Мирошниченко. Он отпустил своего личного водителя, сказав, что сам сядет за руль и тот ему больше сегодня не понадобится. Затем отправил прапорщика позвонить своему заму и предупредить, чтобы тот на всякий случай из дома не отлучался, так как его самого до вечера не будет. Игнатьев убежал выполнять поручение шефа.

— Положите запаску на место и прячьтесь в машине, — скомандовал подполковник, усаживаясь за руль.

Выгнав автомобиль на улицу, начальник колонии дождался прапорщика.