Чтение онлайн

Разговор Карим не прекращает.

— Сам приеду… Да… Посмотрим, Мадина.

Приближается ко мне вплотную, сильнее сжимая горло. Дыхание мужчины касается щеки и губ.

— Хорошо… Давай, пока.

Он сбрасывает вызов и убирает телефон в карман брюк.

— Ты чего, бл*дь, добиваешься? Че ты лезешь опять ко мне?

Дышать трудно, живот сводит судорогой, а ноги слегка дрожат от близости и запаха мужчины. Я скольжу руками по его предплечьям вверх, надавливаю подушечками на тугие проступающие сквозь кожу вены, обвожу костяшки его пальцев и дальше сильнее прижимаю руки мужчины к своей шее, ногтями царапаю следы своих зубов на его пальцах. Взгляд Карима становится настолько темным, что черные зрачки почти сливаются с каре-зеленой радужкой. Он делает шаг и встает влотную ко мне так, что его крепкая грудь вжимается в мою, бедра касаются бедер. Пальцы второй руки вплетаются в волосы и тянут. Чуть расслабляется ладонь на шее, позволяя мне вдохнуть. Я судорожно и жадно хватаю воздух ртом, почти с хрипом и стоном. Взгляд Карима тут же стекает к моим губам.

"Поцелуй меня, пожалуйста. Ночью ты меня не целовал. А сейчас так хочется. Так безумно хочется".

— Нимб? — слышу голос мамы в тот миг, когда горячее дыхание с запахом табака и мятной жевательной резинки касается моего подбородка. — Ты здесь, дочка?

Неторопливые шаги разадются на лестнице. Ступени чуть поскрипывают, пока мама поднимается наверх.

Я смотрю на Карима в упор — он не убирает руки с моей шеи и волос, и не отходит. И я его не тороплю, потому что мне не стыдно и не страшно, что мама нас увидит. Я вовсе не стыжусь своей страсти и любви к нему. Но почему же он продолжает стоять так близко, словно ему трудно отпустить меня?

Когда звук шагов становится ближе, Карим все же отступает. Я чувствую почти сожаление по этому поводу. Что было бы, если бы не появилась мама?

— Не лезь ко мне больше, — рыкает сводный брат, делая шаг назад.

— Иначе не пригласишь меня на свадьбу? — усмехаюсь, потирая шею, где, я уверена, остались красные следы от его пальцев.

— Пожалуй, это выглядело бы странно, — глухо отвечает Карим, после чего поворачивается к маме, которая как раз успела подняться наверх и завернуть в коридор. — Аделия, — кивает он ей и уходит в свою комнату. Я успеваю заметить, как оттопырились его брюки в области паха.

Он меня хочет. Что бы он ни говорил, как бы себя не вел — он меня хочет. Возможно, не хочет хотеть, но все равно хочет. У него не получается справиться так же, как и у меня.

— Гаяс мне сказал, что ты покрасилась, но я не поверила, — мама всплескивает руками, подходя ближе. — Зачем ты это сделала, Нимб? Ты и так красива. Зачем тебе что-то в себе настолько кардинально менять?

И я, конечно же, не говорю, что просто мечтаю нравиться ЕМУ. Нравиться во всем. И внешне, и внутренне, и физически и во всех других смыслах. Я не говорю ей еще и потому, что сама себе в этом с трудом признаюсь. Потому что мне больно осознавать, что ради внимания другого человека я готова даже изменить себе. Потому что другую девушку я бы осудила за это. Я бы сказала "зачем ты так делаешь?" А сама… сама не смогла не попробовать…

— Мам, ну не начинай, просто захотелось, — отмахиваюсь я, приобняв маму за плечи. — Идем лучше есть шашлык.

— Занимаешься всякой ерундой! В кого ты у меня такая? Лучше бы сконцентрировалась на учебе, начала бы работать в кафе… Гаяс мне уже замечания делал по этому поводу.

Я вздрагиваю, потому что знаю — мама не обманывает. Каким бы Гаяс не казался добродушным и заботливым, он довольно строгих и железных принципов человек. Многое он спускает мне с рук лишь потому, что знает о разнице в воспитании детей из других культур и менталитетов. В такие моменты меня разрывает от внутренних противоречий: быть хорошей и достойной для Гаяса и мамы или искать встреч с Каримом любыми путями? И я всегда выбираю ЕГО. Я всегда хочу быть ближе к нему. Даже если другим я из-за этого кажусь никчемной, аморальной, безответственной.

Я знаю, что в моей жизни, таких больше не будет. Это тот случай, когда женщина уверена, что ОН — один единственный. Что всех остальных я буду сравнивать с ним. Всегда. А я не хочу. Поэтому я сделаю все, чтобы он был рядом.

Всю следующую неделю с Каримом мы не видимся. Складывается впечатление, что он меня избегает. Сводный брат не приезжает к отцу, его не видно в кафе, и даже на работе поймать его не удается. Я несколько раз звонила туда под различными предлогами. Он то на совещании, то его нет, то он занят, то уже уехал, то еще не приехал.

А единственный раз, когда Карим все же удосуживается посетить Гаяса, случается именно в день моего зачета. Да, как бы я не выпендривалась, зачеты и экзамены я сдаю. Тут никуда не денешься. Так что пока Карим с Мадиной обедают в доме у родителей, я просиживаю время в аудитории, дожидаясь своей очереди сдавать зачет. Когда спускаюсь в буфет перекусить, успеваю набрать маме и та все уши мне за две минуты умудряется прожужжать тем, как все-таки хороша Мадина, и какая они с Каримом красивая пара.

Не-на-ви-жу.

По приезде домой, разумеется, ни Карима, ни его невесты уже не обнаруживаю. Только мама с отчимом интересуются, удалось ли сдать зачет.

— Само собой, — буркаю я, не вдаваясь в подробности. Конечно, из-за пропусков на меня точат зуб, но любой преподаватель резко меняет свое отношение, когда понимает, что за хорошую оценку ему дадут неплохую сумму. Деньги откладывать на необходимые нужды я умею, поэтому унижаться и просить отчима помочь каждый раз мне не приходится. Да и он бы не стал. Скорее всего, меня бы просто лишили содержания.

Затолкав обиду на Карима поглубже, поднимаюсь к себе в комнату, бросаю сумку на диванчик и брякаюсь на кровать.

Игнорирует меня, хотя сам хочет. Что, боится снова не справиться с собой, если мы встретимся и окажемся наедине? Как же бесит, что он такой! Ну почему нельзя просто признать, что между нами есть искра?

В сумке пиликает телефон, так что мне приходится подняться и посмотреть, кому и что от меня понадобилось.

Это Марисса. Зовет прошвырнуться по магазинам.

Собственно, что еще делать в пятницу вечером?

"Давай. Встречаемся у Сити Молл".

Отправляю смс-ку подруге, затем решаю переодеться, так как мне показалось, что на улице стало прохладнее, а на мне только легкая блузка и юбка. Натягиваю любимые джинсы на высокой талии, заправляю майку и сверху накидываю джинсовку. Волосы оставляю распущенными, они свободно спадают чуть ниже плеч. Перекрашиваться я не стала, несмотря на слова Карима, что раньше ему нравилось больше, и приставания мамы и Гаяса, что я страдаю ерундой. Пусть это будет моим маленьким протестом.

Путь до излюбленного торгового центра, где мы часто бывали с Яной и по-прежнему бываем с Мариссой, занимает около часа. Когда выхожу из такси, подружка уже ждет меня у входа. Стоит мне выйти из машины, как с неба крупными холодными каплями начинает срываться дождь.

— Капец, как холодно стало, — гундит Марисса, плотнее запахивая на груди кожанку.

— Начало сентября уже. Еще немного и дожди станут лить неделями.

— Ненавижу осень, — подруга смешно кривит губы, после чего чмокает меня в щеку. — Вот лето, солнышко, теплый песочек — это мое.