Чтение онлайн

— Ты о чем? — Герман Александрович был немного ошеломлен.

— Да ни о чем, — засмеялся Ярослав, — несу всякий бред. Это я, наверное, от счастья. Ой, папа, как я ее люблю! Представляешь, разбудила меня сегодня, накормила завтраком и выгнала! — Похоже, последнее обстоятельство вызывало у него особый восторг. — Не хочу, говорит, чтобы тебя ученики видели! Представляешь, пап, она стесняется!

— А… какие еще ученики? Откуда?

— Разве я тебе не говорил? Она репетиторством подрабатывает, школьников к экзаменам натаскивает. Честно сказать, даже не знаю, что с этим делать. Запретить ей я могу, а она с ними работает как каторжная с утра до ночи. Первая группа в восемь тридцать, ужас какой-то!

— Подожди, Славик, я не понимаю. — Теперь Герман Александрович был растерян по-настоящему. — У Оли ученики? Оля работает как каторжная?

— Оля? — Ярослав уставился на отца круглыми глазами. — А она здесь при чем?

— Ну как же? Ты же сам сказал, первая группа в восемь тридцать?

— Ну да. Но не у Оли же!

— А у кого? — тупо спросил Герман Александрович.

— У Ларисы, конечно! Господи, ты что, подумал, я у Оли ночевал?

— А что еще я должен был подумать? Ты вчера уехал к ней!

— Разумеется. Мы поговорили, я ей все объяснил, оставил ключи и ушел. А потом поехал к Ларисе. А больше, — Ярослав снова просиял и запел, — я тебе ничего-о рассказывать не буду-у-у!

— Да и ладно, обойдусь, — проворчал заметно повеселевший отец. — Только ты бы ее привел как-нибудь, познакомил нас. Что я ее, только на картинке и видел.

— Обязательно! — горячо заверил его Ярослав. — Она тебе понравится!

Сегодня надо было ехать смотреть коттедж Драновой.

Ярослав не стал включать в машине магнитофон, пел сам, с удовольствием слушая собственный голос. Машин на дороге было мало, настроение великолепное, погода чудесная — одним словом, жизнь прекрасна! Он вспомнил лицо отца, когда тот просил привести Ларису, и рассмеялся. Конечно, они понравятся друг другу, его отец и его… черт, как же теперь ее называть? Подруга? Глупо. Любовница? Нет, это как-то вульгарно. Любимая женщина? Слишком длинно и литературно. Так и придется жениться, хотя бы чтобы определить статус. Мысль о женитьбе на Ларисе почему-то не вызвала отвращения, а наоборот, развеселила.

А вот интересно, он никогда не задумывался, какую роль играли женщины в жизни отца. Появлялись они время от времени, он хорошо это помнит. Почему отец так и не женился, ведь мама умерла почти тридцать лет назад? И Ярослав был не против, некоторые ему даже нравились, тетя Валя например. И тетя Марина тоже хорошая была женщина. Нет, ему, конечно, никто из них не был нужен, ему и так хорошо было, но если бы отец сказал, что хочет на одной из них жениться, возражать он бы не стал. Но женщины появлялись и исчезали, одни задерживались дольше, другие мелькали так быстро, что Ярослав даже не успевал запомнить их имен… Что этот синий «Москвич» повис на хвосте и не обгоняет и не отстает? Здорово раздражает, когда кто-нибудь вот так болтается за спиной. И вообще, куда он, интересно, едет? Эта дорога ведет только в поселок коттеджей, дальше лес. Тоже, наверное, местный абориген.

Ярослав свернул у приметного теремка из красного кирпича на поселковую улицу, синий «Москвич» неспешно пропылил дальше по дороге. Проводив его взглядом, Ярослав доехал до конца короткой улочки, остановился и вышел из машины. Работа в коттеджике кипела, ребята, которых он рекомендовал для внедрения своих замыслов в жизнь, старались изо всех сил. Навстречу выпорхнула довольная мадам Дранова.

— Великолепно выглядите, Лариса Васильевна! — улыбнулся ей Ярослав.

Герман Александрович планировал устроить в честь знакомства с Ларисой торжественный обед, но она все испортила. Когда Ярослав сообщил ей о планах отца, она только поморщилась:

— Ни к чему эта суета. Мне, конечно, тоже интересно с ним познакомиться, вот давай завтра вечером и заскочим к вам. Чего тянуть? Посидим, поболтаем, выпьем кофейку. А эти семейные обеды… знаешь, я буду чувствовать себя невестой на смотринах, крайне неприятное ощущение.

— Да что же тут неприятного, — пытался убедить ее Ярослав, — ты ведь ему заранее нравишься. А если хочешь, потом к твоим родственникам сходим, пусть они на меня посмотрят.

— Кроме тетки, у меня здесь никого не было, а до Читы далековато добираться, если даже тобой похвастаться, — отказалась Лариса. — Главное, никакой необходимости в этом нет, жениться мы, слава Богу, не собираемся!

— Э-э… а мы не собираемся? — осторожно уточнил он.

— Нет, конечно! Я в эти игры уже наигралась, а у тебя, насколько мне известно, хватило мозгов и не начинать.

— Мозги здесь ни при чем, просто я знал, что когда-нибудь встречу тебя. — Естественно, после этих слов разговор сам собой перешел на другую тему.

Странно, но Ярослав не мог решить, нравится ему такой подход или нет. С одной стороны, Лариса предлагала именно тот вариант отношений, на котором он сам всегда настаивал. С другой стороны… ничего такого, что можно было бы четко сформулировать, но мысль о женитьбе почему-то уже не казалась такой отвратительной.

В принципе все было очень неплохо. Они, как и предложила Лариса, на следующий день забежали познакомиться с Германом Александровичем и в результате чудесно провели там весь вечер. Лариса совершенно очаровала отца, он ей, в свою очередь, тоже очень понравился, чего же еще можно было бы желать? Ярослав не то чтобы переехал к Ларисе, большая часть его вещей все-таки оставалась дома, он заезжал каждый день утром или вечером проведать отца, но ночевал всегда у нее.

Конечно же, все было хорошо. Но две вещи немного тревожили его. Во-первых, его начала нервировать неопределенность их отношений с Ларисой. Теперь ему уже не приходило в голову, что она прячет его от своих знакомых или стесняется, нет! Лариса охотно ходила с ним и по гостям, и, так сказать, «в свет», но при этом так гордо подчеркивала, что официально их ничто не связывает и оба они остаются свободными людьми! Когда Ярослав видел это, у него резко портилось настроение. А однажды он услышал, как она назвала его своим бойфрендом, и дулся из-за этого целый вечер.

— Ну ради Бога, — смеялась Лариса, — разве это имеет значение? По крайней мере Лидочка сразу поняла, кто мы с тобой друг другу.

— А тебе обязательно нужно было ей все объяснять в подробностях?

— Подробности я, положим, опустила, это ей ни к чему. А так… она спросила, я ответила, что тут особенного?

— А если бы я тебя назвал герлзфренд?

— Да какая разница? Знаешь, хоть горшком назови Славик, ты просто не понимаешь! Я столько лет была женой, а теперь я свободная женщина, абсолютно свободная! Ты не представляешь, какое это счастье!

Еще того лучше! Каждый раз во время подобных разговоров она в результате вспоминала про свое прошлое замужество. Хорошо еще, что без всякого сожаления, но все равно напоминание об этом было неприятно. Да и сам этот «гимн свободе» здорово нервировал. Однажды он не выдержат и спросил:

— Абсолютно свободна, значит, и от меня тоже?

— Глупости какие! — Она даже немного растерялась. — Да мне в голову не могло прийти, что ты это так воспримешь!

Конечно, Лариса легко убедила его, что он дорог и необходим ей, да и сама после этого разговора более осторожно демонстрировала свою «абсолютную» свободу, но Ярослав все чаще ловил себя на мысли, что совсем неплохо было бы ее этой свободы лишить.

А во-вторых… Вот то, что его тревожило во-вторых, было действительно непонятно. Ярослав окончательно убедился, что за ним следят. Слежка не была непрерывной, хотя, может, просто он не всегда умел ее заметить, но практически ежедневно в зеркале заднего вида его машины маячило синее пятно, тот самый «Москвич». Несколько раз ему на глаза попадался тот самый мужик в зеленой куртке. То есть, конечно, он вовсе не носил ее постоянно, просто Ярослав так его для себя обозначил. Он уже дошел до того, что попытался, сделав неожиданный разворот назад, догнать преследователей, но «Москвич», проявив неожиданную прыть, исчез в боковом переулке. Не менее ловко скрылся и «зеленокурточник», которого он подстерег по законам детективного жанра в супермаркете. Приходилось признать, что в вопросах слежки его неведомые противники разбираются лучше. Но кто они? В какой-то момент мужик в зеленой куртке показался ему смутно знакомым, вроде он уже видел это лицо, но, наверное, это было очень давно. Сколько он потом ни старался, ничего конкретного вспомнить не смог и пришел к выводу, что ему просто показалось. Лицо мужика вовсе не было знакомым, просто он, очевидно, был на кого-то похож. Вопрос, кто за ним следил и зачем, оставался открытым. Особенно раздражало то, что ничего больше не происходило. Ничем, кроме этого нелепого преследования, неизвестные себя не проявляли.