Чтение онлайн

Удивительно, что я вспоминаю об этом теперь!

Когда он прижимает мое дрожащее тело к ледяному кафелю и трет мои губы своими.

А потом он делает это.

Открывает свой влажный рот, накрывая меня сумасшедшим поцелуем.

Вот теперь по-настоящему. Влажно и жарко. И мучительно приятно. Так, что забываешь обо всем. О ночи, похожей на эпизоды триллера, о проблемах, о головной боли, о стыде, о холодной плитке за спиной.

Я перетекаю в него по капле. Он словно выпивает меня.

Поглощает.

С изысканностью гурмана.

У меня стоит шум в ушах. Вернее, кажется, что я слышу прибой, грохот моря так близко. Как будто руку протянуть, и там будут соленые брызги.

И мне жарко, словно я под обжигающими лучами южного солнца.

И даже за спиной уже не морозильная камера стены.

Его язык такой аккуратный, внимательный, исследует глубины моего рта, подробно, словно у него есть карта. Он облизывает мой язык, проводит по нему сначала острым кончиком, потом расслабленно, всей поверхностью.

И я чувствую… то, что я всегда чувствую при поцелуях, и никогда, когда дело доходит до другого.

Я влажная там. Я возбуждена.

Мне сладко.

Мне хорошо.

Я схожу с ума.

Правильно, наверное, Антон сказал, по мне «психушка» плачет.

Я сошла с ума этим вечером. Окончательно и бесповоротно.

Или это уже не я?

Вот эта девушка в почти непотребном нижнем белье, которая прижимается к чужому мужчине, сильно возбужденному чужому мужчине, и стонет прямо ему в рот?

Мамочки мои…

Что же я делаю?

Чувствую его руки на своем теле, очень горячие и очень осторожные, он прижимает меня, отрывая от обжигающего льдом кафеля. Одна ладонь на моей пояснице, чуть выше бедер, там, где ямочки. Вторая зарывается в мои волосы, водопадом рассыпанные по плечам.

Я, наверное, похожа на падшую женщину.

Может быть, он и целует меня так потому, что принимает за такую.

Мне все равно.

Я хочу этот поцелуй!

Хочу, чтобы он длился вечно.

Хочу еще.

Хочу, чтобы он не останавливался.

Потому что когда он целует так – можно ни о чем не думать!

А я не хочу ни о чем думать.

Я просто хочу немножко этого сладкого сна.

С этим мужчиной, который когда-то мне так нравился, о котором я когда-то даже мечтала, который когда-то сделал полшага ко мне, а потом отступил.

С мужчиной, которого я предала, обидела, привела в бешенство…

Нет-нет… об этом не вспоминать. Не надо.

Только сладость и обжигающий жар губ, от которого я становлюсь мягкой, как тающий шоколад.

Я не сдерживаю стоны, чувствуя, как звук моей капитуляции проникает в наш поцелуй, вибрирует в моей гортани.

Не понимаю, как может быть так горячо и мокро между ног.

Дрожу, потому что мне хорошо. Мурашки по телу, потому что хорошо!

Понимаю, что не могу дышать. Но и остановить его не могу… Нет сил.

Парализована.

Увязла, как муха в паутине…

Растворилась в нем…

Он чуть отстраняется для вздоха. И для того, чтобы наши взгляды скрестились.

Быстро моргаю, стараясь сфокусироваться на нем.

– Извини. Я не мог удержаться. Ты просто… ты просто ходячий грех, Василиса, ты знаешь об этом?

О! Я… я понимаю, что мне лучше молчать.

– Твой муж видел тебя в этом белье?

***

Что?

Он спрашивает, видел ли меня муж в этом?

Я понимаю, что щеки горят. И вовсе не оттого, что я только что так страстно целовалась. Нет.

Мне стыдно. Очень.

Корсаков только что спросил, видел ли меня муж в этом белье. Он мне напоминает, что я замужем!

Я замужем! А веду себя, как…

Собственно, веду себя, как та, за кого он меня принимает!

Начинаю отчаянно вырываться, чувствуя, как слезы подступают, еще мгновение – разревусь!

А он… Корсар! Пират несчастный… Силу применяет!

Прижимает снова так, что дышать не могу!

Лицо мое к себе поднимает за подбородок.

Пытаюсь опустить ресницы, чтобы глаза спрятать. Потому что не хочу, чтобы видел их. И слезы не хочу, чтобы видел, хотя все равно увидит, потому что сейчас потекут уже.

Господи, когда-нибудь кончится эта ночь унизительная?

Неужели я еще не все свои грехи отработала?

И вообще, за какие грехи-то все это мне? Что я сделала?

Я ведь всю жизнь была правильной! Просто… как Ленка говорила, до скрежета зубовного. В школе училась. На дискотеки ни ногой! С парнями до восемнадцати лет не встречалась. Даже за ручку не держалась!

Может, потому еще, что когда в институт поступила – вокруг меня все были взрослые. Я для них – малявка, вроде сестры младшей. Они меня не… не развращали, в общем. Наоборот – воспитывали! Этого не делай, того не делай. Постоянно слышала: «Василиса, уши закрой». «Василиса – это не для тебя!» «Василиса – сначала подрасти»… Даже в какой-то момент взбунтоваться хотела!

Хотя какая из меня бунтарка!

Потом параллельно с учебой работать начала. Откуда время на любовь?

Еще папа меня оберегал, как вазу хрустальную. Или как куколку фарфоровую.

Все повторял, что сам мне жениха найдет, чтобы я даже не думала самодеятельностью заниматься.

И на самом деле первый парень, который меня поцеловал, был сыном папиного давнего знакомого.

Только я для него оказалась слишком пресной. Он даже сказал: