Чтение онлайн

– Моя машина попала в небольшую аварию.

В глазах Адама сверкнула искра беспокойства.

– Но в тот момент в машине меня не было.

Его взгляд выразил облегчение.

– О, это замечательно! Что за авария?

Джесс покачала головой.

– Я бы предпочла не говорить об этом.

– У нас быстро иссякают все темы для разговора, – отметил он.

– Что вы хотите этим сказать?

– Ну, вы не желаете говорить о своей машине или о своей матери, о сестре или свояке, и я не помню, отец тоже исключается из тем для разговора?

– Понятно, что вы имеете в виду.

– Значит, так. Тема о бывшем муже вроде бы не закрыта. Может быть, нам и не отходить от этой темы. Как его зовут?

– Дон. Дон Шоу.

– И он адвокат и вы с ним хорошие друзья.

– Да, мы друзья.

– Зачем же тогда разводиться?

– Это трудно объяснить.

– И вы бы предпочли не говорить об этом?

– А почему развелись вы? – задала Джесс встречный вопрос.

– Объяснить тоже очень сложно.

– Как ее зовут?

– Сьюзен.

– И она опять вышла замуж, работает декоратором и живет в Спрингфилде.

– Мы начинаем уже повторяться. – Он помолчал. – Верно? Мы не углубились дальше поверхности, правда?

– Вы имеете что-нибудь против поверхностного взгляда? Я решила, что вам нравится продавать обувь из-за любви к внешнему виду.

– Пусть будет так. Скажите мне, Джесс Костэр, какой ваш счастливый номер?

Джесс рассмеялась, положила в рот еще кусочек жареной говядины, тщательно начала его жевать.

– Я спрашиваю серьезно, – продолжал Адам, – если мы хотим скользить по поверхности, то мне бы хотелось, чтобы она была размечена. Назовите счастливый номер.

– Не думаю, что у меня первый номер.

– Выберите любой от одного до десяти.

– Хорошо... Четыре, – импульсивно произнесла она.

– Почему четыре?

Джесс рассмеялась, почувствовала себя маленькой девочкой.

– Думаю, потому, что это любимая цифра моего племянника. А она ему нравится потому, что это любимая цифра Большой Птицы – героя телевизионной передачи «Улица Сисейм».

– О Большой Птице я знаю.

– Неужели продавец обуви смотрит передачу «Улица Сисейм»?

– Торговцы – непредсказуемые люди. Ваш любимый цвет?

– Если честно, то я никогда много об этом не думала.

– Подумайте об этом сейчас.

Джесс опустила вилку на тарелку, оглядела полутемный зал, ища каких-то намеков на ответ. – Не уверена. Может быть, серый.

– Серый? – Он казался ошеломленным.

– Что, серый не подходит?

– Джесс, серый ни для кого не является любимым цветом!

– Ах вот что? Ну что же, а у меня серый. А у вас?

– Красный.

– Меня это не удивляет.

– Почему же? Почему это вас не удивляет?

– Ну, красный – это сильный цвет. Веский. Динамичный. Основательный.

– И вы думаете, что все это характеризует меня как личность?

– А разве нет?

– Вы думаете, что серый характеризует вас?

– Этот вопрос становится более сложным, чем вопрос о моем разводе, – заметила Джесс, и оба рассмеялись.

– Есть ли у вас любимая песня?

– У меня такой нет. Честно.

– Ничего такого, при звуках чего вам хочется увеличить громкость?

– Ну, мне нравится ария из оперы «Турандот». Знаете, которую исполняет тенор в саду, когда он остается там один...

– Боюсь, в оперном искусстве я большой невежда.

– Вам знакома передача «Улица Сисейм», но вы не знаете оперы, – задумчиво произнесла вслух Джесс.

– А что еще вам нравится?

– Мне нравится моя работа, – ответила она, отмечая, как умело он уходит от разговора о себе. – И мне нравится читать, когда есть свободное время.

– А что вы любите читать?

– Романы.

– Какие романы?

– Преимущественно детективные романы. Агату Кристи, Эда Макбейна, писателей в этом роде.

– Что еще вам нравится делать?

– Распутывать запутанные картинки-загадки. И мне нравится долго гулять по набережной озера. И покупать обувь.

– За что я вам навеки признателен, – признался он с веселым блеском в глазах. – И вам нравится кино.

– И мне нравится кино.

– И вы любите садиться возле прохода.

– Точно.

– Почему?

– Почему? – повторила Джесс, пытаясь скрыть неожиданно охватившую ее неловкость. – Почему люди любят места возле прохода? Потому что на них свободно, наверное.

– Стрелка опять соскочила со страницы, – заметил Адам.

– Что?

– Детектор лжи. Вы не прошли проверку.

– Зачем же мне лгать в отношении места возле прохода?

– Вы не солгали относительно того, что вам нравятся места возле прохода. Но вы сказали неправду о том, почему они вам нравятся. И я не знаю, почему вы это сделали. Вы сами объясните мне это.

– Какая глупость!

– Вопрос о местах возле прохода тоже попадает под запрещенные темы.

– Тут и говорить-то не о чем.

– Скажите мне, почему вы настаивали на том, чтобы сесть возле прохода.

– Я не настаивала.

Он надул губы, как мальчишка.

– Нет, настаивали.

– Нет, не настаивала.

Они оба рассмеялись, но некоторая напряженность все равно сохранилась.

– Не думаю, чтобы мне понравилось, если бы меня называли лгунишкой, – проронила Джесс, трогая салфетку на коленях, которая в результате полетела на пол.

– Я совсем не собирался оскорблять вас.

– В конечном счете честное слово адвоката – это единственная ценность, которой он обладает, – Джесс нагнулась, чтобы поднять упавшую салфетку.

– Но, Джесс, сейчас вы не в суде, – резонно заметил Адам. – Вас не судят. Простите, если я переступил черту приличий.

– Если я вам скажу правду, – вдруг, к удивлению обоих, заявила Джесс, – то вы подумаете, что я совсем спятила.

– Я и так уже считаю, что вы абсолютно чокнутая, – подхватил Адам. – Я хочу сказать... Да что там, Джесс, любой человек, любимый цвет которого серый...