(не) девственница для дракона
Шрифт:
Холодной сталью по венам резанул отсекающий магию щит. Теперь все равны — и люди, и маги. Мне что — мой потенциал был мизерным, так что я почти не почувствовала разницы. А вот гвардейцы перехватили покрепче свои алебарды, явно чувствуя дискомфорт. Филипп же стал белее мела: ведь его сила была самой большой в стране и он привык полагаться на нее, так что и утрата его была самой ощутимой. В этом была своя ирония, ведь щит должен был ослабить самых сильных преступников-магов, а по факту, сделал уязвимым именно Филиппа. Впрочем, все логично…
Последний отрезок пути — подъем по ступеням на возвышение, с которого начинался "мост дружбы Араты и Загорья". Я зажмурилась и прикусила губу, пока меня никто не видит. И все-таки, как же страшно. И как же хочется жить! Всевидящий, я ошиблась, когда жаждала смерти, я ведь думала, что Арденс погиб. Но он жив, и Проклятый Урх, умирать сейчас так несправедливо!
Наконец я оказалась на небольшой вымощенной камнем площадке у края пропасти. Остановилась. Перевела дыхание и собрала последние силы. Времени мало. Нужно действовать быстро. Филипп приложил много усилий, чтобы я не произнесла ни слова публично, так что вряд ли станет терпеть длинную речь.
Я резко развернулась лицом к алым протестанткам и развела руки в стороны, позволяя красиво развеваться "крыльям" рукавов моего платья.
— Не дайте ей говорить! — я услышала взвизг Филиппа, что остался у подножья возвышения.
Ага, видать, он вновь сожалеет, что захотел публично уничтожить меня. Тут Пологом тишины мне рот не заткнешь — силоизолирующий купол не даст.
Гвардейцы было ступили ко мне, но я проигнорировала наставленные на меня острия мечей: чем они меня могли сейчас напугать?
— Ваша жизнь — ваше дело! — сказала максимально громко первое, что пришло в голову. Ведь кажется, именно это выражение стало лозунгом революции. — Боритесь! До конца!
Неожиданный сильный порыв ветра со стороны Загорья вдруг подхватил мои последние слова и разнес их по всему плато, усиливая стократно и искажая, превращая в мистический, холодящий душу рев.
— Да сбросьте ее в пропасть! — послышался снизу истеричный приказ Филиппа.
Но он опоздал. Стрела уже взвилась в воздух и неумолимо неслась к своей жертве.
Такого эффекта от моих слов я не ожидала в самых смелых мечтаниях. Вся многотысячная толпа вдруг дико взревела и словно обрела единую коллективную волю, превращаясь в огромное, неумолимое создание. И доблестные королевские гвардейцы дрогнули и отступили… Или же не решились поднимать свой меч против сограждан, которых клялись защищать. Хотя, скорее, первый вариант.
— Остановите их, трусы! — король орал солдатам, но его голос тонул в шуме толпы, что как прорвавшая дамбу весенняя вода, неслась прямо на него.
Королевские гвардейцы отступали… И оттесняли своего короля к краю пропасти, отрезая ему пути к бегству. Все пути, кроме одного — лестницу к основанию моста.
И Филипп, спотыкаясь и матерясь, принялся взбираться ко мне. А за ним следовали и солдаты его армии, теснимые бесновавшейся толпой.
Было ясно, что Филиппу не уйти. И я бы радовалась, не окажись я на одном пятачке вместе с ним. Или если у меня были бы крылья.
— Нет, ты таки пойдешь по этому мосту, тварь! — король вдруг остановил свой затуманенный ужасом взор и направил свой меч на меня. — Все из-за тебя! Так что ступай на этот проклятый мост первой! — и он надавил на меч, так что у меня на шее выступила кровь.
Что может быть хуже дурака? Испуганный дурак. Ведь если мы встанем вдвоем на канат, то наши шансы упадут еще ниже. Впрочем, что может быть меньше нуля?
Король буквально вытолкнул меня на "мост", так что мне пришлось быстро развернуться, чтобы просто спиной не низвергнуться в пропасть.
И вот, моя нога ступила на канат.
Всевидящий! Я так хочу жить! Так хочу увидеть Арденса!
Арденс резко вскинул голову и уставился вперед, туда, где находилась крепость Висельников. Глаза, конечно, ничего разглядеть не могли, так как ущелье скрывали алые спины спудеев, но он всем нутром ощутил — как еще один удар Дракомортом, — что Анна ступила на мост.
Глава 43
Мост был шире, чем казалось поначалу, но что толку, если расстояние к другому краю так велико, что его конец было даже сложно рассмотреть.
Канат вибрировал и извивался подо мной, словно змея. Казалось, он был живым и норовил ускользнуть. И все же я вполне успешно сдела пять шагов, прежде чем почувствовала дополнительное колебание моста — не иначе, как Филипп также решил прогуляться.
Я расправила руки в стороны — в этот раз не для красоты, а для устойчивости. Мне удалось проделать дюжину шагов, и я даже посмела надеяться, что…
Резкий порыв ветра был настолько сильным, что я даже не успела испугаться. Он почти сбросил меня в пропасть… Почти, я таки сумела удержаться, чего не скажешь о короле Араты. Тот камнем рухнул вниз, не имея даже призрачного шанса стать Избранной дракона и взлететь. Падение Филиппа вызвало сильную волну на канате, так что для следующего порыва ветра я стала легкой добычей. А я ведь понадеялась, что мы союзники…
Арденс проделал еще десяток шагов, как вдруг ощутил резкую вспышку страха, а потом теплый комочек стал резко уменьшаться в размерах.
Сорвалась!
Арденс будто сам прыгнул вслед за ней, потянувшись к ней сознанием, желая поймать, удержать… Он даже не замечал, что сам звездой распластался на холодном снегу.
Ужас. Отчаянье и безысходность, каждая клетка тела вопит о жизни, пытаясь зацепиться за воздух, но пути назад уже нет…
Потоки воздуха опаляюще морозны, готовые содрать кожу как…
— Лети! Лети, Анна! — заорал Арденс ей на всю мощь легких, почему-то уверенный, что она услышит…
— Арденс! — вскрикнула я и всем естеством потянулась к далекому сердцебиению, открываясь для него и впитывая его в себя. Мне показалось, что я даже увидела мужчину, почему-то лежащего на снегу.
Как вдруг…
Резкий удар о воздух. Вспышка резкой боли и яркий опаляющий свет. Взрыв сверхновой звезды внутри. Я закричала, не понимая, это время остановилось, или я зависла в воздухе. Но вот у меня над головой хлопнула пара драконьих крыльев. И я не сразу поняла, что это именно мои крылья, а не другого дракона.