Чтение онлайн

— Анна… я люблю тебя.

У меня словно выбили почву из-под ног. Что он сказал? Он любит меня!? Это были самые желанные слова, но сейчас они не могли ничего изменить. Я покачнулась, но все же устояла и прикрыла глаза: то, что я собиралась ответить, я пока не могла сказать мужчине в лицо, потому что это не было полностью правдой. Пока что.

— А я ненавижу тебя.

Арденс прищурил глаза, опалив меня яростным взглядом:

— Давай поговорим наедине, без принца условно дружеского государства в свидетелях.

— Это "условно дружеское государство" — моя Родина. И я отсюда уезжать не собираюсь.

Арденс провел ладонями по лицу и закинул руки за голову. Я видела, что он хочет сказать мне многое, но сдерживается из-за Феликса. Я же была благодарной принцу, что он не оставил меня. Не знаю, до чего бы дошел наш разговор, будь мы с Андерсом наедине и он бы позволил себе быть более настойчивым. Но я не могла согласиться, не могла уехать с драконом в страну драконов. Я бы сама себя презирала. Да и кем бы я там была — любовницей? Делила бы его с женой? Не отменит же он Отбор, в конце концов…

— Анна, клянусь, я найду выход. Любой ценой.

Что он имеет в виду? Но я не позволила словам проникнуть в сердце, они талой весенней водой сбежали по воздвигнутой мною стене.

— И драконом тоже быть перестанешь?

Арденс молчал целую вечность.

— Тебе разве не нужно выбрать еще шестерых претенденток? — я первой не выдержала удушающей тишины, которую нарушал лишь громогласный стук моего сердца. Казалось, даже Феликс может его услышать.

— Ты права, — Арденс горько ухмыльнулся. — Прощай, Анна. Ваше высочество, — Арденс кивнул принцу, и, круто развернувшись, ушел прочь.

Я же хотела ответить "Прощай, Арденс", но не смогла: спазмом сдавило горло. Ведь сказать "прощай" — значит признать, что мы больше никогда не увидимся.

Ни-ког-да.

Я смотрела в спину мужчине, и с каждым его шагом что-то умирало во мне. Я не выдержала и, подняв платье, убежала в другую от него сторону. Я бежала не разбирая дороги до тех пор, пока не упала коленями на землю. Я уткнулась лицом в руки и судорожно зарыдала. Через минуту мои плечи накрыли теплые руки. Я встрепенулась и резко обернулась: надеялась, что это Арденс, но это был Феликс.

Младший принц Араты довел меня до комнаты, укутал в одеяло и напоил горячим чаем.

— Тебе нужно поспать. А завтра давай прогуляемся по окрестностях на лошадях. Что скажешь?

— Прекрасная идея, — сказала глухо.

— Тогда давай в восемь встретимся на конюшнях.

Арденс сказал, что они уедут на рассвете. Что ж, восемь — прекрасное время. Они будут уже за Рицой… Осталось самое сложное: как-то пережить эту ночь, зная, что мужчина все еще в Академии, так близко… Мне казалось, что с каждым километром, разделяющим нас, переносить разлуку будет легче, будет проще забыть. И снова меня разрывало на части: я хотела, чтобы Арденс уехал и одновременно невыносимо желала, чтобы он остался, чтобы я могла хоть изредка издалека видеть его силуэт…

Уже поздно ночью Арденс и Бахтиеор собрались в комнате Ректора.

Главнокомандующий Загорья смотрел в темноту и вспоминал встречу с Анной в саду. Девушку словно подменили. Она отгородилась от всего мира. Это был ее способ принятия боли. Ее лицо словно окаменело, будто на него надели маску. Эта маска то улыбалась, то смеялась, но, то было не по-настоящему. Арденсу хотелось встряхнуть ее за плечи, чтобы увидеть в этих холодных глазах его прежнюю девочку.

И это он с ней сделал. От этого было хуже всего. Проклятье, если бы она тогда попросила не оставлять ее, он бы не выдержал!

Вот только Анна была непробиваема. Злость и презрение — это все, что читалось в ее глазах. Как же он хотел поговорить наедине, но она не отпустила принца. Боялась, что ее защита даст трещину.

Но, Драк Всемогущий, какой же она была прекрасной! Арденс был уверен, что Анна не пойдет на бал, ведь всего пару дней назад она была сломленной… И снова он ошибся: девушка не просто явилась на бал. Нет, она затмила всех. Репортеры двух стран больше ловили в объективы именно ее, забыв о нем и его невестах. А он… он хотел пригласить Анну. Просто потанцевать. Еще раз ощутить ее аромат, быть так близко… в последний раз. Арденс, конечно, не сделал этого: клятое положение связывало по рукам и ногам. На том балу он не мог себе позволить не то что лишний танец, даже взгляд. Да и не хотел он так публично, лучше уж наедине… И если бы не принц Феликс там, в саду…

— Арденс, это очень похоже на провокацию, — сказал Бахтиеор, вертя в руках записку: "Встретимся завтра на конюшнях в восемь утра. Анна".

— Я знаю, — Арденс вынырнул из своих мыслей и взглянул на друга.

— Но ты все-равно пойдешь?

— Да.

— А ты уверен, что это писала Анна?

— Абсолютно. Почерк ее. А бумага и ручка — мои, я одалживал их ей как-то.

— Все равно подозрительно. Давай я пойду, а ты уезжай с девушками.

— Бессмысленно. Если это провокация — то для нее тебя так же используют, как и меня. Ты ведь не последнее лицо в Загорье. А совсем не пойти… Не могу я так. Так что поезжай к пункту перемещения, позаботься о девушках. Но первым делом по прибытии передай мой приказ: все войска на границе с Аратой привести в полную боевую готовность. Остальные — в повышенную. Проверить все пункты перемещения. Созвать Летучий полк к месту постоянной дислокации. Самим не провоцировать противника и на провокации не отвечать. В случае объявления войны Аратой, если я не вернусь, — действовать соответственно Уставу. Надеюсь, что до этого не дойдет, но сам знаешь, лучше быть готовым.

Арденс снова отвернулся к окну. Да, пойти завтра в конюшни крайне неразумно. Но он не мог иначе.

Уснуть мне удалось лишь под утро. Ребекка вернулась из бала вскоре после меня и тоже была разбита горем: Лей, в смысле — Бах, весь вечер танцевал лишь с ней одной, но после сказал, что это их последняя встреча. Так что пол ночи мы с соседкой рыдали, как белуги. Ребекка даже порывалась отправиться вместе с Бахтиеором в Загорье — а там будь что будет. Но к счастью, вскоре она передумала, решив, что такой детской выходкой лишь оттолкнет мужчину. И все же я видела, что соседка просто так от своей любви не собирается отступаться и серьезно вознамерилась сменить место жительства, как только найдется благовидный предлог. Я же за эту ночь только укрепилась в своем решении не покидать Арату.

Утро выдалось морозным. Я думала, что по пути к конюшням не встречу ни души — все-таки бал вчера закончился очень поздно. Однако я ошиблась: по главной аллее неспешно шествовала целая делегация с королем Араты и наследным принцем во главе. Немного в сторонке держались репортеры передовой прессы не только моей родной страны, но и Загорья. Судя по одежде для верховой езды, процессия направлялась тоже к конюшням. Видимо, решили прокатиться по окрестностям или к старым корпусам Академии наведаться — как-никак историческая достопримечательность.

Проклятый Урх, как же некстати! Встречаться с Его Величеством в тесных коридорах конюшен не было никакого желания, впрочем, как и ждать, пока вся делегация неторопливо соберется на прогулку. И я свернула на припорошенную снегом тропку, надеясь срезать путь, и прибавила ходу, рассчитывая проскочить вперед. Оставалось уповать на то, что Феликс следует девизу, что пунктуальность — вежливость королей, несмотря на то, что он лишь младший принц. Возможно, он уже подготовил лошадей и мы покинем конюшни еще до прибытия делегации. Я очень на это рассчитывала.