Чтение онлайн

– Я такого не говорила.

По ощущениям, мои щеки приобрели оттенок лака на безымянном пальце левой руки Оливии.

– Ты подразумевала, что именно поэтому Лена выбрали на пост главного редактора вместо тебя. Разве нет?

Натали задает жесткие вопросы, прямо как хороший репортер. Я бы больше оценила ее хватку, если бы перекрестному допросу подвергался кто-то другой, а не я сама. Я решаю применить классический прием отражения атаки.

– Но ведь ты была на выборах, – безмятежно говорю я. – Может, скажешь нам, почему ты проголосовала за Лена?

– Слушайте, а может, не надо? – перебивает Лен с напускной беззаботностью, будто бросая пустяковую шутку, но я узнаю, что его кожа, оказывается, тоже может приобретать ярко-розовый цвет.

– Послушай, Элайза, – говорит мистер Пауэлл, проходя мимо. – Подойди на пару слов, когда будет минутка.

Я, смирившись, машу рукой на новостной отдел.

– Если ни у кого нет новых данных, то, пожалуй, можно закончить планерку, – заключаю я, и коллеги разбегаются, как кучка внезапно отпущенных заложников.

Я выхожу из класса следом за мистером Пауэллом. Он аккуратно закрывает за нами дверь.

– Как ты?

В голосе его звучит беспокойство.

– О, знаете, я и раньше никому из них не нравилась, а теперь я к тому же назвала их сборищем женоненавистников, так что теперь просто нравлюсь им меньше прежнего.

Смех мистера Пауэлла больше похож на вздох.

– Я подумал, может, ты хочешь поговорить о том, что написала, – говорит он. – Настоящий манифест получился.

Я провожу ногой вдоль трещинки на бетоне.

– Не знаю. – На секунду во мне вновь вскипает гнев. – Не поймите меня неправильно. Я считаю, что такой выбор отчасти точно связан с дискриминацией.

Вдруг мне представляется Лен, и я не могу понять, отчего мне так стыдно: то ли от того, что я отозвалась о нем как о «патриархальных пережитках, обернутых в дешевую сентиментальность», то ли от того, что я, по сути, сказала, что ему даже прыщи идут.

– О-о-о-ох. – Я прячу пальцы в рукавах свитера, прижимаю ладони к лицу и с нажимом провожу вниз по щекам. – Я просто хочу, чтобы все это закончилось.

Мистер Пауэлл ободряюще кивает.

– Жаль, что невозможно так просто выяснить, кто опубликовал твой материал, – говорит он. – Постарайся, пожалуйста, увидеть в этом плюсы: мне кажется, ты, сама того не желая, дала толчок серьезным дискуссиям среди педагогического состава, а это всегда хорошо. И по крайней мере мы сняли эту публикацию с сайта, так? Самое худшее позади.

Я позволяю себе немного расслабиться. Может, так оно и есть. Может, надо просто стараться смотреть на ситуацию со стороны, и тогда все как-нибудь придет в норму. Точно, обязательно придет в норму.

Вайнона тычет мне в лицо свой телефон.

– Это… что… такое?

На экране видео, сделанное с помощью «бумеранга»: я стою со скрещенными на груди руками и закатываю глаза. Вправо, потом обратно. Снова и снова. Если честно, я бы его скачала и использовала как личный мем, когда Ким будет слать мне тупые сообщения.

К сожалению, все остальное, что опубликовано в этом посте в соцсетях, нравится мне куда меньше. В Сеть выложили скриншоты сайта «Горна» со следующим доходчивым пояснением:

– И это серьезная журналистика? – плачусь я подруге.

– Полная херня! – объявляет она.

Мы идем к дому Вайноны с ее младшим братом Дагом, который все еще одет в кадетскую форму Академии св. Агаты.

– Вайнона, следи за выражениями, – говорит одиннадцатилетний Даг. Он еще не поддался подростковой тяге к сквернословию, которая однажды настигает всех нас.

– Полная херня-я-я-я-я-я-я, – отвечает ему Вайнона.

Семья Уилсонов живет в жилом комплексе под названием Палермо, который располагается в пешей доступности от школы Уиллоуби и Академии св. Агаты. Как и город на острове Сицилия, давший название этому району, Палермо обнесен по периметру кирпичными стенами. От оригинала он отличается довольно сильно: его извилистые улицы настолько широки, что на них можно припарковать в ряд четыре «BMW», тротуары девственно чисты, а газоны поистине роскошные (трава в пустынном климате просто не имеет права быть такой зеленой).

Сейчас мы идем по Палермской аллее, центральной улице района. Фасады всех домов, стоящих вдоль нее, выходят на другую сторону, так что здесь не на что смотреть, разве что на верхушки деревьев, растущих на задних дворах, да на редкие баскетбольные кольца. Иногда здесь так тихо, что можно услышать бурление псевдоитальянского фонтана.

Однако сегодня тишина нарушена: мы с Вайноной кричим на весь район.

– Я бы ее убила. – Я дергаю за кончики волос. – Я даже не знаю, когда она ухитрилась снять это видео.

– Серьезно, это жесть, – соглашается подруга. – Что будешь делать?

– Без понятия, – отвечаю я. – Я сказала ей удалить этот пост, но что-то мне подсказывает, что она не послушается.

Хуже всего то, что к этому посту уже появилось стопятьсот комментариев, в основном от сотрудников «Горна», которые (что неудивительно) считают, что я берега попутала и похерила всю политкорректность.

– Старая добрая Вайнона, – говорю я. – Покажи им.

– Подруга, ты знаешь, я за тебя горой.

Потом мы поворачиваем на Терраццо Вэй, улицу, на которой живут Уилсоны, и Даг здоровается с соседкой, выгуливающей золотистого ретривера.

– Здравствуйте, миссис Сингх! А Сай уже дома?

– Скоро будет, Даг, – отвечает она и машет нам рукой. – Когда вернется, я сразу отправлю его к вам.

– Папа говорит, ему так нравятся маки, которые вы посадили, – докладывает Вайнона, кивая на цветочную феерию, которая недавно появилась на участке Сингхов на месте газона. Словно по команде, золотистый ретривер подходит к самому высокому растению и задирает заднюю лапу. – Они, кажется, довольно устойчивы к засухе?