Чтение онлайн

Я была рада, что решилась пойти в его ученицы. Как сейчас помню: мы выбежали из кабака и побежали на туже поляну, где я появилась. Я боялась, что орден догонит нас, что чёртовы паладины кого-нибудь убьют, какого-нибудь абсолютно ни в чем не виноватого человека, оказавшегося не в то время, не в том месте. И вот мы просто переместились в прекрасный дом на берегу реки.

Постепенно ушел страх перед неизведанным, пришло какое-то осознание себя частью этого всего: ученицей великого мага, ведьмой, человеком с осуществившейся мечтой. Теперь мне самой хотелось затеряться среди сотен миров, путешествовать, узнавать, изучать… Теперь у меня был понимающий друг, к которому я всегда смогу возвращаться, зная что он не осудит ни за что, что простит любую шалость, поддержит в трудную минуту….

Мы мирно жили, я училась, не все получалось, но все же получалось.

Сэр Николос несколько раз звал учителей из академии, которая расположилась в этом мире. Отражение – так он называл миры. Как он объяснил: «я не все знаю, не все могу объяснить, я всего лишь боевой маг, а ты способна на большее». Может я, и ошибаюсь, но мне с самого начала казалось, и это ощущение не меняется, он гордится мной, действительно гордится. Я всегда считала, что это ученики должны боготворить своего учителя, а с Ником я чувствовала, что это обоюдно.

 12

Сегодня пришел один из учителей академии. Они долго о чем-то шептались с наставником. Конечно, я подслушивала, а как же иначе? В академии беда. Убили учителя по боевой магии. Он отправился на задание и не вернулся. Что за задание пришедший не рассказывал, но он предложил Нику занять его место.

– Ты пойми, учебный год в разгаре, а учить это искусство, не каждый справится. Ты один из наших лучших выпускников. А глядя, как ты воспитываешь вздорную девчонку, я верю, что ты справишься, как никто другой. Ну не может быть лучшая на все отражения академия без учителя боевой магии!

– Да какой из меня учитель, Маркус, я же поубиваю вам учеников!

– Но девчонку-то не убил, а она похлеще много кого из студентов будет.

– Она взрослая, умная девочка, а там дети. Не люблю я детей, ты же знаешь. Шума от них много, а я к тишине привык…

В этот момент, гонясь за бабочкой, в дом с диким лаем вломился прирученный цербер (кто не знает это такая собачка с тремя головами, да-да, и ест он тоже за троих). Волей-неволей уши я зажала. Очень уж он громкий.

Посланник академии выразительно посмотрел на учителя. Ник вздохнул.

– Ладно, дай мне подумать. Но учти, если я и соглашусь, то только временно, пока вы будете искать профессионала. И Ксанку я с собой заберу. Её обучение не окончено, и идти ей пока некуда. Ей защита нужна, орден ищет её.

– Не сильно ли ты привязался к девчонке? – учитель насупился и промолчал, а гость со вздохом добавил, – они так и не отказались от безумной идеи использовать необученных ведьм, как оракулов для общения со своим богом.

– Все равно их ищейки шастают повсюду. Я не удивлюсь, если вам нужен учитель по их вине.

– Они не рискнут напасть на академию! Нам запрещено их убивать, ты знаешь, тут же в святые вознесут, но не перевелись еще заклинания, чтоб свести с ума.

– Тихо ты, – прошипел Ник, – даже не озвучивай такого вслух!

– Не буду. Но орден еще поплатится за распускание рук. Позавчера мы не успели. В девочке одиннадцати лет проснулся дар иллюзиониста. Она непроизвольно запустила магических бабочек в храме. Понимаешь, в храме, Ник. Эти скоты тут же её и взяли. И знаешь что сделали?

– Не надо, Маркус, я знаю, как это бывает, – печальным голосом ответил учитель.

– Они надругались над ребенком, Ник, надругались и сожгли, – я услышала, как хрустнули пальцы учителя, – чем больше магов достается им, тем они сильнее. Они внушают людям страх перед нами. А мы просто не успеваем найти и обучить их всех прятать свою силу. Мы маги, боевые чародеи, целители, повелители стихий, мы дрожим перед ними. Они как чума накрывают отражения своим… – он осекся, вздохнул и продолжил, – а мы терпим, прячемся и молчим. Когда этому придёт конец, когда мы сможем спокойно вздохнуть, Ник?!

– Я знаю все это, Марк, знаю. Но что мы можем сделать? Мы убьем одного, а на его месте появится сотня. Он будет мучеником, а мы палачами. Люди склонны верить святошам, а к нам идут, только когда надеяться уже не на что. И запускают болезни так, что потом и нам не под силу справится. И мы же для них остаемся виноватыми. Помнишь год, когда я был инициирован? Помнишь что было?

Собеседник учителя молча кивнул, а меня одолело любопытство. Я, забыв, что подслушиваю, вышла из-за шторы и спросила:

– Учитель, расскажите мне. Пожалуйста, расскажите, что было в тот год?

Сэр Маркус засмеялся в усы, а учитель нахмурил брови:

– Подслушивала? – строго спросил он.

Я положительно кивнула.

– Отрабатывала навык прятаться. Не знала, может, вы зверя мне на обучение нового приведете, – попыталась выкрутиться я.

– Подслушивала, – утвердительно повторил учитель. Я слегка покраснела. Ну да, не имела я права подслушивать, но, а что делать? Сразу не вышла, а потом было поздно.

– Что было в тот год, Ник, расскажи, поделись со мной,– не как у учителя, а как у друга спросила я, присаживаясь в кресло.

– Николос, я тебя жду в академии. Решайся! – сказал гость, – а у меня еще дела. До встречи, Ксана.

И он ушел. Растворился телепортом. А я тут же получила подзатыльник от учителя:

– Только не говори мне, что тебя не учили, что не подслушивать не хорошо! – сказал он.

– Учили, – тихо ответила я, – но выйти мне любопытство не позволило.

– Ох, ты ж, дитё переросшее! – вздохнул учитель, – ладно, слушай. Но расскажу коротко, – я положительно кивнула, и он заговорил, – мне было двадцать три, почти как тебе сейчас. В мой родной город пришла чума. Люди умирали один за другим. Болезнь забрала моих стариков, мою… – он запнулся, сглотнул, но продолжил, – мою любимую, беременную жену, мою трёхлетнюю дочь… – только теперь я поняла, почему он один, он все еще их любит, он так и не смог заменить их кем-то, не пустил никого в сердце. Его глаза блестели, он детально помнил те дни, но продолжил говорить, – народ ходил в храм, усиленно молился, но Бог не слышал их молитв. Потом пришли военные, оцепили город. Начался голод. Орденцы люто били челом, молили о спасении, жрали подношения, но болезнь не отступала. А в один день, когда надежды уже не осталось, в город пришел дедок, лет так под семьдесят. Никто из ста двадцати семи выживших не знал, как он прошел мимо оцепления, но он принес с собой три бидона молока, он наливал по кружке каждому, кто осмелился подойти, и выдавал по большому пирожку. Я как сейчас помню вкус того молока: терпкое, слегка обжигающее рот, дающее жизнь. Я попросил у него еще налить, чтоб напоить лежачих, но он пошел со мной и каждому влил по две чашки. А наутро все, даже тяжелобольные повставали с постелей и собрались на площади. Он стоял на бочке и рассказывал. Он говорил о том, что не надо ждать, когда не останется надежды, нужно искать спасения не в вере, а в магии. Вера дает лишь надежду на спасение, а магия реальна. Маги всегда помогут, стоит лишь обратиться, а не смиренно ждать смерти. Один из выживших орденцев тогда закричал, что он несет ересь и что его нужно убить. Он резким движением вонзил копье в сердце старика. И никто не помешал, никто не пожелал заступиться. Я кинулся к целителю, протолкался сквозь два редких ряда народа, что-то говорил, пытался докричаться, чтоб и ему принесли молока, надеялся, что оно поможет, но ни один не откликнулся, ни один из спасенных им же не подошел, не попытался помочь. Тогда я вспомнил, как однажды проезжал мимо академии, вспомнил ее внушительные ворота, и всей душой пожелал оказаться с ним там. И у меня получилось. Дальше все было просто, ему помогли, это был учитель по травоведению. Он узнал, что в одном из городов вспыхнула чума и, наварив зелья, пришел туда, чтобы помочь. Он помог, а его чуть не убили. Тогда я разочаровался в людях, познал всю глубину их неблагодарности. Ну а директор предложил мне учиться, пообещал, что из меня выйдет толк. Толк вышел, а дурь осталась! – он улыбнулся, ласково потрепал меня по волосам, украдкой сморгнув навернувшиеся слезы, притянул и по-отцовски прижал к себе, – не реви, дочка, все хорошо. Я это пережил. Давно пережил…

– Я тебе не верю, – сквозь слезы сказала я, – тебе все еще больно. Прости, прости меня. Я не должна была просить тебя рассказывать об этом.

– Все хорошо, не переживай. Пойдем лучше поедим рагу, будь оно ненастно! – он улыбнулся и потянул меня на кухню.

Рагу и яичница были нашими коронными блюдами. Готовить особо было некогда, поэтому варили то, что быстро. Но смотреть уже на свой «фастфуд» не могли…

13

Как же я привыкла к учителю. Он мне, бродячей, отца заменил. Да, сейчас я наконец-то осознала. Я полюбила этого мага. Полюбила, как дочь любит отца. И это навсегда останется со мной…