Чтение онлайн

Ничто не остановит её, кроме пули.

Почему именно каток «Холман»?

Этот вопрос всё время преследует Трига, отвлекая от настоящей работы, которая всё больше кажется ему сном. Компьютер включён, есть контракты, которые нужно заполнить и отправить разным компаниям; страховые формы и разные документы тоже нужно распечатать, подписать и отправить. Но в этом месяце – последнем – его настоящая работа была убийством, как раньше его настоящей работой было пьянство, пока он не пошёл в Анонимные Алкоголики. И, скажи на милость! Верил ли он хоть когда-то, что сможет заставить присяжных почувствовать вину? Или этого самодовольного помощника прокурора? Или этого упрямого, самодовольного судью?

Уже слишком поздно, чтобы продолжать себя обманывать, а именно этим он и занимался. Некоторые присяжные – может быть, Готчалк, или Финкель, особенно Белинда Джонс – несомненно сожалели, когда Алан Даффри был убит во дворе тюрьмы, и ещё больше сожалели, когда выяснилось, что он был осуждён за преступление, которого не совершал. Но чувствовали ли они настоящую вину, ту, из-за которой не спится?

Нет.

Почему именно «Холман»?

Потому что «Холман» был альфой, и правильно, что он должен стать омегой.

После того как ушла мама – после того, как её не стало, если так выразиться – лучшие и худшие моменты, проведённые с отцом (альфой и омегой), случались именно в этом катке, наблюдая, как играют «Бакай Булетс», и не важно, что после поражений он не мог сказать ни слова.

Неважно, что была та ночь, когда он пытался утешить папу из-за ужасного судьи, который стоил им победы, а папа толкнул его на кухонную стойку, потом вытирал кровь и говорил: «Эх, ты, нюня, пара швов – и всё заживёт». Его отец, всегда такой уверенный во всём, никогда не извинялся. Никогда ничего не объяснял. Когда Триг осмеливался – всего один или два раза – спросить про маму, папа отвечал: «Она ушла, бросила нас, вот всё, что тебе нужно знать, и заткнись, если не хочешь получить по заднице».

Мэйзи стучит в дверь его кабинета и заглядывает.

– У тебя звонок на линии один, Дон.

На мгновение он не отвечает – Дон – его настоящее имя, но всё чаще и чаще в последние дни последнего месяца он думает о себе как о Триге. Он полагает, что ещё до того, как убили Даффри и Кэри Толливер вышел на свет, он, наверное, уже планировал что-то вроде этого – разнузданный поступок, не давая сознательному разуму знать. Так же было и с пьянством: раз начав, нельзя было допустить сознание в этот секрет. В АА говорили, что срыв – это «что-то плохое, что я спланировал».

– Дон? – говорит Мэйзи, но её голос доносится как будто издалека. Очень издалека.

На его столе стоит керамическая лошадка. Он использует её как пресс-папье. Сейчас он прикасается к ней, ласкает. Мама подарила ему эту лошадку, когда он был совсем маленьким. Он очень любил эту лошадку, брал её с собой в кровать (как Крисси брала с собой свою куклу Евдору). Это была лошадка без имени, пока отец не сказал: «Назови её Триггер, потому что она похожа на ту, на которой ездил Рой Роджерс». Папа называл Роя Роджерса старомодным ковбоем. Так керамическая лошадка стала Триггером, и папа начал звать его Тригом. Мама никогда так не называла, она называла его маленьким Донни, но потом ушла.

– Дон? Линия один?

Он приходит в себя.

– Спасибо, Мэйзи. Сегодня я где-то в облаках.

Она улыбается так, что кажется, она имеет в виду не только сегодняшний день и уходит.

Он смотрит на мигающий свет на телефоне и думает, как ответит тот, кто звонит, если он возьмёт трубку и скажет: «Привет, это Триг, он же Дональд, он же присяжный №9».

– Перестань, – говорит он, затем отвечает на звонок. – Привет, это Дон Гибсон.

– Здравствуйте, мистер Гибсон, это Корри Андерсон. Помощница Кейт Маккей? Мы уже говорили.

– Да, действительно, – говорит Триг, примеривая дружелюбный голос программного директора.

– Спасибо, что устроили нам выступление завтра. Многие из сторонников Кейт это оценят.

– Спасибо Сестре Бесси, а не мне, – говорит Триг. – Она любезно отменила последнюю репетицию перед шоу.

– Передайте ей от меня спасибо, пожалуйста.

– С радостью.

– Кейт не возражает против выступления среди оборудования Сестры Бесси. Что касается меня, у меня есть несколько вопросов по логистике её лекции завтра вечером.

– С удовольствием отвечу, но сначала у меня есть вопрос. Могли бы вы завтра зайти и подписать несколько документов? Один из них довольно важный – это форма Global Insurance. Учитывая... ммм... спорную позицию мисс Маккей по некоторым вопросам, её нужно оформить до выхода Кейт на сцену.

– Мне завтра в два нужно быть в «Аудитории Минго», чтобы принять доставку последней книги Кейт. Двадцать коробок, собственно. Можно ли после двух?

– На самом деле – нет. Слишком много дел. Я надеялся, что вы сможете зайти около полудня, потому что у меня в два назначена встреча.

Встреча – ложь, но в полдень Мэйзи уходит на обед, а поскольку Сестра Бесси и её группа отдыхают, аудитория будет пустой. Доставка была запланирована, но он её отменил. Он также сказал Маргарет, повару, и Джерри, уборщику, взять выходной.

– Это возможно? – он неловко смеётся. – Не хочу доставлять неудобства, но без подписи – нет страховки, а без страховки – не будет лекции. Я немного рискую, мисс Андерсон, потому что если Кейт Маккей отменят, кто же будет виноват?

– Я, собственно, – отвечает Корри и смеётся. – Но думаю, что и вы тоже. Могу ли я подписать? Потому что если нужна подпись Кейт, мне лучше сейчас же прийти и принести ей…

– Нет, нет, ваша подпись подойдет, – уверенно говорит Триг. На самом деле, будучи программным директором в Минго, он может подписывать большинство страховых документов самостоятельно, и в данном случае никаких бумаг даже нет.

– Я смогу в полдень, – отвечает Корри.

– Советую припарковаться сзади «Аудитории Минго». Я встречу вас там и проведу через служебный вход.

– Я поеду на Uber. Не хочу рисковать новым пикапом Кейт в незнакомом городе.

– Спасибо, – говорит Триг. – Для меня одной большой заботой меньше.

А если она захватит с собой телохранителя Кейт – тем лучше.

Поскольку запись сделана на айфон Джерома, звук получился мутным и с эхом, заглушающим голоса Сестры Бесси, ведущей вокалистки, и «Дикси Кристалс», которые поют бэк-вокал, но изображение четкое и ясное. Бетти Брэди одета в бесформенное платье в стиле муумуу, с повязкой на голове и в красных холщовых кедах, а «Кристалс» – включая Барбару – примеряют, как полагает Холли, свои концертные наряды: черные брюки с высокой талией и шелковистые белые рубашки с блеском. Хотя она предполагает, что три оригинальные «Кристалс» примерно в три раза старше Барбары (или близко к тому), Барбара идеально держится в ритме, отвечая на ведущий вокал Бетти и добавляя гармоничное «Уууу» к каждому «Shake it up, baby». Барбара, кажется, получает огромное удовольствие, и Холли – которая ненавидела те несколько пресс-конференций, на которые её заставляли ходить, и никогда бы не осмелилась выйти на сцену – искренне рада за неё.