Чтение онлайн

Ловить Настю и нести её в дом на плече оказалось тем ещё испытанием, хоть и приправленным сладким удовольствием. Было в этом что-то первобытное и Никита представлял, как его далёкий предок точно так же нес свою женщину в пещеру.

Волк после вмешательства альфы вел себя прилично и, хоть и поскуливал от нетерпения, контроль над телом не перехватывал и не осложнял и так непростую ситуацию. Единственное, что он попросил — это вдоволь надышаться ароматом пары и оставить на ней немного своего запаха. Волку так было спокойнее и Никита не смог ему отказать.

Настя лежала под ним и сверкала испуганными глазищами, а Никита, боясь ещё больше перепугать, осторожно обнюхивал дрожащее тело и плавился от эмоций. Невыносимая нежность, голодное желание, жалость, потребность защитить и успокоить переполняли его и больше всего на свете Никита хотел сжать Настю в объятиях, и будь, что будет. Но мощный инстинкт защитника и страх оттолкнуть ее своим напором удерживали его на месте, заставляя мышцы звенеть от боли и напряжения.

Эмоции Насти ощущались ярко, они светились ослепительным спектром и дурманили разнообразными ароматами, и, чем дольше Никита вдыхал запах пары, чем чётче определял, что именно она чувствует. Это было очень необычно.

В момент, когда Никита прикоснулся губами к раненой шее, вместе с Настиным стоном в комнате сверкнула красная вспышка, словно в них ударила багряная молния, а следом разлился и густой запах озона. Никита не сразу решился продолжить "лечение", но повторные, уже более слабые вспышки подсказали ему, что боль постепенно уходит и Насте становится легче. Красные молнии сменились на оранжевые, затем на жёлтые, а после — на салатово-зеленые. Так же менялся и запах, все более смягчаясь с резкого озонового на свежесть после дождя в саду. Никите бы радоваться, но нежная сладость начала сгущаться и концентрироваться, и каждый вдох теперь приносил не удовольствие, а мучительное томление, отзывающееся наливающейся тяжестью в паху.

Сомнений быть не могло — Настя возбуждалась. Пусть и неосознанно, но она хотела близости и это открытие ударило в голову, как крепкий алкоголь, принятый на голодный желудок. Никита чувствовал себя дураком и безумцем, отстраняясь от желанного тела и вставая с кровати. Такого же мнения придерживался и злой до невменяемости волк. Хорошо ещё, что злился он только на Никиту, а не на Настю, поэтому его легко удалось отодвинуть с сторону и пообещать, что "все будет", просто не сейчас. Возможно, помогли сеансы с альфой, или Никита сам научился общаться с волком, но зверь уступил и даже не попытался перехватить контроль и только во время разговора с Настей, когда она усомнилась в наличии у Никиты второй сущности, волк подал голос.

Он обиженно взвыл, без слов передавая ноту протеста и напоминая, что он все эти годы был тут, просто его отказывались признавать. Сначала сам Никита отбивался от зверя, а теперь и нежно любимая пара сомневалась в его существовании. Было из-за чего прийти в отчаяние.

И зверь предложил пойти в небольшой поход. Ему казалось, что на природе будет больше возможностей показать себя во всей красе, продемонстрировать Насте силу и ловкость, и Никита, подумав над предложением волка, согласился. Находиться с Настей в одном помещении с кроватью было довольно … мучительно, а в светлом лиственном лесу всегда есть чем заняться и на что отвлечься.

До позднего вечера Настя пряталась по углам, распуская вокруг себя волны раздражённого смятения, а Никита не мог понять, в чем дело и как это исправить. К отрицательным эмоциям Насти он уже привык и прекрасно понимал, когда она боится или злится, но сейчас к этому знакомому коктейлю из запахов болота и перетертой в пыль полыни примешивалось что-то ещё. Растерянность? Отчаяние? Непонимание или неприятие?

С этим ещё предстоит разобраться, а пока Никита не понимал, как помочь Насте.

Если только…

— Насть, давай сходим погулять?

Настя подошла к окну, за которым сгущались теплые, пахнущие нагретой землёй и сухой травой, сумерки, и Никита поправил сам себя:

— Не сейчас, конечно, а утром. Походим по лесу, грибы поищем.

— Какие там грибы. Дождей давно не было, пыль одна, — еле слышно проговорила Настя, но в тихом голосе Никита уловил слабый интерес и торопливо подхватил разговор:

— Так не обязательно же их искать. Просто походим, воздухом подышим.

Насто выразительно посмотрела, передавая взглядом "что ж тебе здесь мешает дышать?", но, в противовес выражению своих глаз, неожиданно согласилась на прогулку, после чего, проигнорировав кровать, устроилась на ночевку в уголке на большом кресле.

Настя

Заснул что-ли? Ну и спи, бессовестный!

Я раздраженно откинула тонкое покрывало, попыталась устроиться удобнее, но прекрасное мягкое кресло совершенно не подходило для сна. Хоть вверх ногами извернись, лучше от этого не станет.

Провозившись до того времени, когда небо на востоке начало светлеть, я, доведённая бессонной ночью до крайней степени негодования, решила не мучить бока и подниматься с этого прокрустова ложа.

— Ты куда? — Никита открыл глаза, будто тоже не спал, а только и ждал моих действий.

— Куда-куда… Гулять!

Если Никита и удивился моему желанию идти в лес практически ночью, то виду не подал и с готовностью поддержал идею поискать приключения.

За ночь значительно посвежело и мне даже захотелось накинуть что-нибудь поверх рубашки, но никаких вещей я с собой в институт на консультацию не брала, поэтому и утеплиться мне было нечем.

Мама иногда упрекала меня в излишнем упрямстве и нежелании идти на компромисс, но что я могла поделать, если такой родилась? Сама от этого страдаю, но не могу ничего поделать, как, например, сейчас, когда, замёрзшая, злая и невыспавшаяся, иду практически в полной темноте, а рядом преданно сопит Никита и выглядит при этом до противности довольным. Издевается или и правда получает удовольствие?

— Насть, давай посидим, отдохнем? Вон и дерево подходящее, можно на нем сесть. У меня бутерброды есть.

Я мысленно посопротивлялась и от души послала Никиту куда подальше, но повоевав с самой собой, признала — в передышке есть толк. Пока мы сжуем бутерброды, пройдет минут десять-двадцать и в лесу станет значительно светлее.

Мой план сработал и дальнейшая прогулка приобрела смысл — я перестала спотыкаться и получила возможность делать вид, что наслаждаюсь пейзажем. Никита без устали что-то рассказывал, вспоминал наши детские походы, залезал на деревья и раскачивался на ветках, как Тарзан.

Я только фыркала и отворачивалась. Клоун.

Чем больше я на него смотрела, тем больше понимала, что все происходящее — бред. Не знаю, зачем Бельшанскому понадобился этот цирк и как он убедил меня, что те парни превратились в волков, но такого быть не может. Вот Никитка — дурак дураком, скачет обезьяной, кривляется, ну какой из него волк?

— Настя, смотри, как я могу! — Никита, в подтверждение моих мыслей о нем, засвистел, засмеялся и перепрыгнул с ветки на ветку.

Я закатила глаза. Все, мне надоело гулять! Полдня по этому лесу шатаемся, пора бы и поворачивать назад, тем более, с запада уже давно подбираются тучи.