Чтение онлайн

Не спуская заворожённых глаз с Бугрова, медсёстры согласно закивали. Они развлекут и организуют. Лизу посадили в кресло и покатили по коридору.

– Мишенька, дорогой, ты хорошо подумал, согласившись на участие в родах.
– охала Лизавета.

– Лиза, смотреть, не рожать, не беспокойся за меня, - не ведая процесса, храбрился тот.

– Не тревожься ты о нём, думай о ребёнке лучше, откачаем твоего благоверного, - посмеивался доктор, катя кресло с Лизой.

– Доктор, - на ушко поманила Тимофея Лиза.
– Осторожно он на протезах.

– Понял, учту.

Ромкину идиллию с журналами, кофе и длинноногими медсёстрами поломала принёсшаяся из родильного бокса нянечка.

– Быстрее, там вашему другу плохо.

– Дуралейство, почему с ним если рожает его жена? А что с Лизой?

Нянечка почему-то медлила с ответом; не знала, как начать. Минуты показались вечностью, Роману мерещилось чёрте что. Стоял в страшном напряжении, прислушиваясь к тишине коридора. Минута, ещё минута... Ему было страшно и начинало колотить.

– Не знаю, у доктора спросите, меня послали за вами.

"Ах ты..." Роман нёсся так, что та безнадёжно не успевала. Миша валялся на кушетке, в коридоре, плохо ворочая языком. Увидев Ромку, пожаловался.
– Ноги не слушаются.

– Ещё бы, старина, у тебя протезы. Миша, что за компот?
– подсел на кушетку Роман.
– С Лизой порядок?

Он панически смотрел на дверь, за которой находилась Лиза.

– Там такой ужастик, кровища, - хватал друга за руки Миша.
– Как на войне.

– Ты, Медведь, загнул, там смерть, а тут жизнь. Поднимайся, отведу тебя в приёмный покой. Вау! Слышишь крик, у тебя родился ребёнок. Басит, значит, пацан. Ты отец Миша, отец!

– Эгей, папочка, очухался, сын у тебя четыре кило.
– Прыснула вышедшая медсестра.
– Вы Роман?

– Что с Лизой?
– подскочил Бугров.

– Чего вы так всполошились. Доктор просил помочь перенести роженицу. Ночная смена нет никого, - оправдывалась она.

– А Лиза?- обомлел он.

– В норме, разрывы небольшие, ребёнок крупный. Заштопаем.

На радостях Бугров затормошил Мишу:

– Вот видишь, Медведь, чудненько всё. Идём, кофе попьёшь, журнальчики полистаешь. Держись, ты теперь папашка. Пристроив друга к медсёстрам, Бугров вернулся в родильное, ожидая перевозного стола с Лизаветой. Минуты не торопились.

– Вот вам и Лиза, жива и здорова, - доктор вытолкал в коридор перевозку.

Белая, осунувшаяся женщина со спутанными волосами, укрытая до подбородка простынёй мало напоминала хохотушку Лизавету.

– А ещё говорят, что роды омолаживают женщину. Хотел бы я знать, какой козёл это придумал, - взвился Роман.
– Девочка, как ты?

– Не ругайся, Роман, бабы живучий народ. Оклемаюсь. Теперь нас трое.

– Чего мы стоим, не тормози, поехали в палату, - поторопил доктор.
– Кстати, на счёт палаты, в какую её определять, общую или отдельную, но последняя дорого будет стоить.

– В отдельную, до обеда я всё оплачу.

– Не выдумывай, красавчик, мне и в общей неплохо будет.

– Тебя никто не спрашивает. Ты родила, остальное, наша забота. Вещи я тебе сейчас в палату занесу. Считай, что это мой подарок тебе к рождению сына. Доктор, навещать её можно будет?

– В платной, можно. Только, не толпой, разумеется, с соблюдением всех правил. Палата чудесная и ребёнок с ней будет находиться, сколько душе захочется, устанет, заберут медсёстры. Душевая, туалет в палате, телевизор, электрочайник имеются.
– Нахваливал Тимофей свой сервис, вкатив каталку с Лизой в палату.
– Вот мы и на месте. Давай Роман, по команде переносим. Раз, два, взяли. Две пары мужских рук бережно перенесли Лизу на кровать.

– Лиза, чего тебе сейчас больше всего хочется?
– наклонился над ней Роман.

– Спать.

– Может соку, фруктов принести, я сгоняю в ночной супермаркет.

– Утром, а сейчас доктору коньяк хороший купите и перекусить.

– Это само собой, не страдай по этому поводу. Спи, я укрою тебя одеялом, жарко будет, сбросишь его ногами. Мишу я доставлю. Пока, поцеловал он её бледную щёку.

Доктора и Мишу Роман нашёл в приёмном покое мирно беседовавшими.

– Вы на правильном пути док, займитесь им. Очень уж неизгладимое впечатление оставил в нём просмотр древнего, как мир, процесса. Пообщайтесь ещё, я сбегаю к машине, буквально пять минут, у меня там кое-что припасено, необходимое нам сейчас.

Прихватив заранее приготовленные пакеты, он вернулся в приёмный покой.
– Давайте по коньячку мужики, стресс снимем и Мишу полечим.

– Я "за", дежурство заканчивается, в принципе, ничего не мешает, а закуска есть?

– Обижаешь док, у нас, как в Греции всё есть. Миша, поднимайся. Лиза спит, пацан твой тоже. Сейчас полечишься, и я отвезу тебя домой.

– Не дразните, пошли, а-то сестрички локаторы запустили, - покрутил у головы доктор.

– О чём базар, мы и их не обидим. Коробку конфет оставим, шампанского, кофе, чай. Девушки, это вам за ночное беспокойство. За Лизу нашу и мальчонку.
– Пристроил Бугров пакет на спинке стула.

– Бугор, откуда ты за пять минут всё это организовал?

– Неприкосновенный запас мужика, Медведь, всегда должен быть под рукой. Я у отца усёк. Куда идём, док?

– В кабинет, идите за мной.

В пакете Романа оказался не только коньяк и икра, а и дорогая колбаса, сыр, консервы, галеты, шоколад, паштет и ещё много всякой всячины. Посидев с часик и погрузив Мишу в машину, Роман погнал к дому Лизы.

– Бугор, - цеплялся за рукав Ромки хмельной Миша, мешая вести машину. Теперь я понимаю, за что тебя бабы боготворят. Как ты с ними тяп-ляп и в дамки.

– Ничего ты не понял, Медведь. Девчонки, как цветы, смотришь, любуешься, грубо руками хватанул и всё, одна жалость осталась. А кто виноват?

– Кто?

– Мы, Миша. Нельзя грубо, жестоко, сломаешь бабу. В наших отношениях с женщинами лучше недогнуть палку, чем перегнуть. Для чего цветы цветут?

– Цветут и цветут, - почесал за ухом Миша.
– Для семян.

– Скучно. Для любви, добра, уюта, красоты. Женщиной любоваться надо, как цветком. Прикасаться нежно, осторожно, чтоб не навредить. Скосишь на сено, это уже другая беда. В нём, конечно, своя прелесть и аромат, но оно не цветы.