Чтение онлайн

Виктор кивнул и помог даме подняться.

— Ты с соседями ее поговори, попроси, чтоб присмотрели, мало ли что, пожилой человек, — шепнула я ему.

Я взглянула на часы — стрелка приближалась к трем. Перерыв закончился, вот только аппетит куда-то улетучился. Есть не хотелось, голова была занята другим — с чего начать поиски.

— Ребята, я кофе сварила, — позвала нас с Ромой Марина. — Гамбургеры уже остыли, — разочарованно произнесла она, выкладывая их на тарелку. — Ешь, — приказала она тоном старшей сестры, пододвигая ко мне булочку с сосиской, сдобренной кетчупом. Я вяло откусила, удивляясь картонному привкусу булочки. Мысли мои находились далеко.

Из задумчивости меня вывел смешок Ромки:

— Вкусно? — поинтересовался он, указывая на гамбургер.

— Нормально, — ответила я, не понимая, чем вызван его интерес к моим вкусовым ощущениям.

— Ну, тогда приятного аппетита, — ехидно добавил мальчишка.

— Вот что значит плохо питаться, готова бумагу съесть, — заметила Маринка.

Только тут я обратила внимание на то, что откусываю булку вместе с бумагой.

Оставшиеся полдня я провела, обзванивая морги, больницы, знакомых оперативников на предмет неопознанных «бесхозных» трупов, жертв автокатастроф, бандитских нападений, — и ничего.

Вечером, злая и уставшая, я разбирала бумаги на столе, пытаясь таким образом навести порядок в собственных мозгах. Перед уходом Марина заглянула ко мне в кабинет:

— Оля, я вспомнила, что недели две назад телефон Вассермана своей соседке Варваре Никитичне давала, ей зачем-то нужен был реставратор.

— Зачем? — вяло спросила я. Вряд ли существовала связь между исчезновением Вассермана и Маринкиной соседкой.

— Не знаю, ей что-то нужно было отреставрировать. Если хочешь, я уточню. Ну, я побежала. А то меня Саша заждался, он сегодня на хозяйстве. Представляешь, в первый раз такой мужик попадается, который борщ варить умеет. Обещал сегодня торжественный ужин. Я побежала, — Марина послала мне воздушный поцелуй и удалилась, стуча каблучками.

Через пять минут со мной попрощался Роман, потом Кряжимский. Самым последним заглянул Виктор, он, как всегда, лишь молча кивнул. На этот раз кивок означал: «У тебя все в порядке? Я могу идти?» Не знаю, как ему это удается, но наш сфинкс умеет молчать так выразительно, что без слов понятно все, что он хочет сказать. Виктор вообще феноменальная личность во всех отношениях, мастер своего дела, фотограф от бога и настоящий друг.

— Спасибо, все в порядке, до завтра, — произнесла я, собирая вещи. — Я тоже домой еду.

Домой я, конечно, не собиралась, нужно было наведаться в мастерскую Вассермана. Ключи мне оставила Муза, куда идти, я знала. Мастерская находилась в полуподвальном помещении, недалеко от музея, в котором работал Вассерман. Как уж ему удалось во времена застоя обзавестись мастерской, я не знаю, но без нее Анатолия Аркадьевича я себе не представляла. Дома, в их крохотной квартирке, просто не уместились бы все эти станочки, стеллажи, инструменты, холсты, краски, подрамники и коллекция. Коллекция у Анатолия Аркадьевича была замечательная. Он делал миниатюрные копии огнестрельного оружия всех эпох и народов. Крохотные мушкетики, пушки времен Бородина, маузеры, мушкеты и пистоли, чего там только не было.

Я тихонько открыла дверь мастерской, нащупала выключатель и включила свет. Да… зрелище не для слабонервных… Все разворочено, даже половицы кое-где оторваны. Тут что-то искали. Интересно, нашли? Нет, если бы нашли, то Вассерман сейчас был бы здесь. Живой или мертвый — это уже другой вопрос. А раз его здесь нет, значит, не нашли… — пыталась успокоить я себя. Надежда, конечно, слабая…

Домой я возвращалась поздно. Так, еще один понедельник прошел и, как всегда, принес неприятности.

С утра меня захлестнул водоворот повседневных дел, наступило время оплаты счетов за аренду, время проплаты в типографию, и прочее, и прочее. Освободилась я только к обеду, тогда же и собрала планерку. Я не сторонница жесткого менеджмента, держать подчиненных в страхе, отчитывать за каждую секунду опоздания, давать строгача за любую промашку — не мой стиль. Нет, мне по вкусу свободный обмен свободных мнений. Так что наши планерки скорее напоминают семейные чаепития, вернее, кофепития.

Я вкратце рассказала о том, что увидела в мастерской Вассермана, о своих бесплодных звонках во все традиционные для Вассермана места отдыха и о том, что у меня никаких соображения нет.

— Может, в музей наведаться? — робко спросил Роман. — Вдруг Вассерману давали на реставрацию что-нибудь ценное и эта вещь была похищена?

— Исключено, — произнесла я. — Все ценное реставрировалось в мастерских музея. Все, что Анатолий Аркадьевич выносил из музея, фиксировалось в журналах выдачи. Я вчера звонила в музей, Вассерман в последние дни ничего, представляющего большую ценность, не реставрировал.

— Может, это связано с каким-нибудь клиентом, — предположил Кряжимский. — Может, он что-то ценное реставрировал из частной коллекции, кто-то прознал об этом и…

Я ухватилась за эту идею, как утопающий за соломинку.

— Возможно, Сергей Иванович, это мысль. Но вот как выяснить, с кем в последнее время имел дела Вассерман? Сами понимаете, коллекционеры народ скрытный. На всех углах о своих делах не кричат.

Тут, как всегда, влезла Маринка:

— А может, Вассерман просто случайно попал… Может, за кем-нибудь из коллекционеров следили, хотели у них что-нибудь украсть и… Давайте обратимся к этому, к криминальному авторитету. Он же нам должен помочь за оказанную услугу. Пусть узнает, чьих рук дело.

— Нет, только не к Кондратьичу. Я, если честно, уже и не рада, что помогла ему.

— Ну… все равно, не исключена случайность, — гнула свое Марина.

Замечание Маринки было по сути своей идентично замечанию Кряжимского, но мы все сделали вид, что наша секретарша придумала что-то оригинальное. У Маринки есть много бесспорных достоинств, но и недостатков не меньше. Среди них страстное желание показать, что место, которое она занимает, гораздо ниже того, которое соответствует ее умственным способностям. Причем никто не сомневается в этом, но Широкова одержима идеей доказать очевидное. Ее тайная мечта — раскопать что-нибудь эдакое.

Если честно, журналист из Маринки никакой, зато секретарь — незаменимый. С ее аккуратностью, способностью печатать любой текст в рекордно короткие сроки, безошибочно угадывать, кто перед тобой: налоговый инспектор или клиент, плюс преданность нашей газете и, главное, — превосходное знание нескольких иностранных языков. Но ей этого мало, она ужасно обижается, если мы не принимаем всерьез ее версии.

Поэтому мы всегда внимательно выслушиваем ее замечания.

— Хорошо, пусть Вассерман стал случайной жертвой. Тогда как нам выяснить, на кого был направлен удар?