Чтение онлайн

— Значит, ничего не докажете, — уверенно произнесла Инна.

— Но теперь я не смогу тебя выручить. — Одной салфетки не хватило, и Варя выдернула вторую.

— Не страшно, — ничуть не огорчилась Инна. — Не переживайте. Найду еще где-нибудь.

В замочной скважине повернулся ключ. Это Сергей вернулся с работы.

— Я побежала, — засуетилась Инна. — Жаль, Жанку не повидала…

Сергей не обратил никакого внимания на красные глаза жены. И это Варю только обрадовало. Не хватало еще что-нибудь сочинять на ходу. Глядя на мужа, она почувствовала свою вину перед ним. Ложь никогда не приносит ничего хорошего. Она хотела скрыть эти деньги от Сергея — и вот результат. Теперь даже не поделишься с ним горьким разочарованием в человеке, который живет рядом, дверь в дверь, который приходил к ним домой, чтобы найти сочувствие, помощь… Сергей будет встречать Ирку в подъезде, здороваться с ней, интересоваться ее делами или здоровьем, не зная, с каким подлым существом имеет дело.

Кто дернул Варю отдать эти деньги? Ну и лежали бы они себе дома, где-нибудь в укромном уголке… Сергей ведь не рыщет по квартире в поисках скрытых тайников. Ему и в голову такое вряд ли придет.

А Варя всегда недолюбливала соседку… Ведь чувствовала и ее искусственность, и неискренность, и желание что-то поиметь «на халяву»… Бывают люди, к которым с первого взгляда не лежит душа, они словно не те флюиды испускают. То есть для кого-то эти флюиды подходят, а конкретно тебе — нет. А ведь Варя даже иногда корила себя за некоторую нетерпимость к Ирке, за то, что держится с ней на расстоянии, хотя та настырно навязывалась в более близкие друзья… Так нет, не прислушалась к своей интуиции!

— Где Жанна? — мрачно спросил Сергей.

— У Маши. — Варя зашла сполоснуть лицо в ванную. — Им нужно подготовить вместе какое-то стихотворение. Что-то там театрализованное.

— Ночевать она, конечно, не придет, — зло усмехнулся Сергей.

— Знаешь, Сережа, — Варя стояла перед мужем, вытираясь полотенцем, — ее, может быть, и не тянет домой. В последнее время у нас такая тяжелая обстановка… Ну почему, например, ты с ней совсем не разговариваешь? Ты должен…

— Я никому ничего не должен! — оборвал жену Сергей и включил компьютер.

Ну конечно! Это такая расхожая фраза, которой можно закрыться от проблем и все на свете оправдать. Никто никому ничего не должен. Значит, и Жанне не обязательно забивать свою голову учебой. И соседке Ире не нужно отдавать чужие деньги. А молодые матери, поскольку они тоже никому ничего не должны, не обязаны безвылазно сидеть около своих детей и стирать им пеленки. Варя спокойно может никогда не мыть окна, потому что терпеть этого не может. Ведь все при подобном лозунге делают только то, что хотят. Кассир в банке захочет пообедать, когда к ее окошку скопится очередь. А хирург пойдет в кино, плюнув на предстоящую операцию.

Каждый раз, когда Варя слышала с экрана телевизора или читала в газете про то, как все люди свободны и никому ничего не должны, у нее появлялось желание взять в руки палку и стукнуть всем рассуждающим на эту тему по башке. Наверное, у тех выступающих и пишущих нет семьи, детей, родителей, друзей, обязательств на работе…

И Сергей туда же… Она хотела предложить ему ужин. Но раз никто никому ничего не должен, то и Варя совсем не обязана прыгать перед мужем на задних лапках и пытаться ему угодить. Потому что ей лично есть совсем не хотелось.

Заместитель декана Елена Васильевна Хорошева, обаятельная женщина средних лет, смотрела на Варю настороженно.

— С девочкой что-то происходит, — многозначительно произнесла она. — Жанна чем-то подавлена, ходит грустная. Домашние задания не делает, очень много пропусков. Я не случайно попросила вас прийти. На нее жалуются все преподаватели.

Елена Васильевна достала листы бумаги и разложила их перед собой.

— Вот смотрите, — начала она с верхнего. — История. Преподаватель поделил студентов на три группы. Первая — те, у кого все в порядке. Ко второй он отнес тех, кто может, если захочет. А третью он назвал «Нас не догонишь». Не правда ли, красноречиво? К сожалению, Жанна попала как раз в этот разряд. Идем дальше… Разные предметы, разные преподаватели, но пишут одно и то же: опоздания, пропуски, долги… Вопрос стоит о ее недопуске к экзаменам.

Варя проглотила комок в горле. Она не знала, что на все это ответить. Сергей, видимо, оказался прав: Жанна окончательно потеряла совесть.

— Вы платите за нее такие большие деньги, — словно подтвердила Варины мысли Елена Васильевна. — А она и на них, и на ваш труд плюет. Так ведь получается?

Варя кивнула в знак согласия.

— Существует некая тенденция, — немного сжалилась над Варей Елена Васильевна. — На первом курсе им интересно, у них еще сильна внутренняя дисциплина, их как бы не затрагивает ощущение свободы. А на втором идут в разгул. Девочки даже внешне меняются: по-другому одеваются, делают макияж, удивляют своим поведением. Все это пугает, огорчает, опускаются руки. У нас прекрасные преподаватели, блистательно ведут предметы, но на занятия к ним приходит в лучшем случае половина группы. А ведь первые два курса — это фундамент. Если он будет проседать — его уже не поправишь.

— Конечно, — согласилась Варя. Она сгорала от стыда.

— С девочкой что-то происходит, — повторила Елена Васильевна. — Может быть, вы давите на нее? Если ребенок закрылся от вас — все, пустой номер. Значит, вы ничего не сделали, чтобы стать ему другом.

Варя почувствовала, что вина за неправильное воспитание дочери пригибает ее к земле. Наверное, Елена Васильевна что-то заметила.

— Родители делают большую ошибку, когда кричат на детей и читают нотации. Ни в коем случае! Только добром, только по-хорошему… Делайте упор на талант. Но талант ни во что не перерастает, если нет работоспособности. Только в сочетании с трудом он дает феерический результат. Ничего не делать может только гений.

— Елена Васильевна, — осмелела Варя, — я приду домой, и что хорошего я смогу сказать Жанне, если ничего подобного сейчас не услышала. Как мне с ней разговаривать? Подскажите чисто практически.

Заместитель декана надолго задумалась.

— Скажите ей, — у Елены Васильевны внезапно просветлело лицо, — что я забыть не могу, какой она была на первом курсе.

Всю дорогу домой Варя думала о том, как изменилась жизнь. Представить себе, что ее родителей могли вызвать на втором курсе университета в деканат из-за плохой учебы или пропусков, было просто невозможно. Мама с папой даже не догадывались, чем занималась Варя в студенческие годы. Только во время сессий она рапортовала об оценках, которые далеко не всегда оказывались отличными. Но почему-то ее родителей это совсем не огорчало. Маму вообще больше интересовали Варины женихи, чем наличие конспектов по тому или иному предмету.

Варя стала вспоминать свой второй курс. Конечно, какие-то преподаватели и науки оставили свой след, но гораздо больше запомнились походы на танцы, свидания, влюбленности, ухаживания и все то, что было связано с этой сумасшедшей игрой гормонов. У них на курсе были ребята, которые относились к учебе серьезно, уже тогда думали о будущей профессии, завязывали отношения в каких-то организациях, чтобы именно туда попасть на практику, проявить себя, застолбить место. Они, как правило, уже отслужили в армии, где-то поработали или поучились и пришли в университет, осознанно выбрав будущую профессию. Варя, как и ее дочь, поступила учиться сразу после школы, туманно представляя себе будущее и считая, что студенческая жизнь должна быть веселой и счастливой. Те серьезные ребята казались ей скучными «ботаниками», глотающими пыль в библиотеках, расчетливыми и занудными. Когда кто-то из них проявлял к Варе интерес, она не знала, о чем с ними можно разговаривать, и умирала от тоски.

Уже много позже, повзрослев и начав работать, Варя часто сожалела об упущенных возможностях. Но и «серьезные ребята», хорошо устроившись вначале, далеко не все преуспели потом. А уж когда в начале девяностых поменялась страна, многие так и не смогли приспособиться, перестроиться, найти себя. Раз в десять лет кто-то из однокурсников проявлял инициативу и устраивал вечер встречи. Он начинался с того, что они поднимали тост за тех, кого уже не было с ними. Несколько человек совершенно спились, двое покончили с собой… Совсем молодые люди, подававшие когда-то большие надежды…