Чтение онлайн

Именно сейчас. И всегда. На самом деле, не было ни секунды, когда бы были по-настоящему чужими людьми. А та нелепая война только чтобы показать характер и выплеснуть боль и эмоции. Абы самим не ощущать это.

– Я люблю тебя, Карин… - тихо шепчет Вит, мужественно терпя и не шикая от боли, когда я касаюсь самой раны.

– Я знаю, - кивнув, я глянула на него и улыбнулась, - Ты мне это говорил уже.

– Да, - Вит осторожно кладёт на талию ладонь и немного прижимает ближе.
– Почему ты сказала, что простила меня? Как ты могла простить? Я наломал кучу дров.

– Несмотря ни на что, я ведь тоже не идеальная жена, - пожала плечами.
– Я тебе даже изменяла, - улыбнулась. Хотя ничего смешного не сказала. Это защитная реакция, такая нужная мне сейчас.

– Я ответил на это сполна, - сглотнул он.
– Тебе Илья что-то ещё говорил? Кроме моего ранения, что-то ещё произошло, - мужчина заглянул мне в глаза.

– Нет, - качаю головой.
– А что произошло?
– спрашиваю.

– Алисы и Артура больше нет в живых.

– Ты?
– тихо спрашиваю я, едва слышу. Только после поднимаю взгляд. Реальность ошарашивает по голове, и мне становится страшно, как никогда в жизни, когда он кивает.

– Да.

Я отхожу и молча оседаю на пуфик. Он садится напротив, на бортик ванной и долго смотрит на меня. Несмотря на то, что я всем сердцем ненавижу Алису и её брата, которые уничтожили мою жизнь, сейчас мне становится даже жалко их. Смерть - слишком тяжёлое наказание… Или… Лёгкое?

– Я помог, - тихо и хрипло произносит Сапфир, смотря на плитку и не трогая меня. Давая осознать, принять.
– Заплатил, чтобы им помогли уйти на тот свет. Аккуратно и через третьи лица, через несколько парней. Я не хочу больше связываться с этим. Но и ты пойми… Алиса уничтожила несколько лет жизни моей любимой женщины и убила нашу дочь. Мы едва вышли живыми и полноценными из этой истории. Я дал зелёных дочери Алисы, чтобы они уехали далеко-далеко отсюда. Девочка у неё славная, но я не хочу видеть её. Да и… У меня есть о ком переживать.

– Ты оправдываешься?
– не понимаю я, поднимая голову и смотря прямо в его глаза.
– Ты что, с ума сходишь? Что ты говоришь?

– А что мне говорить?
– тихо переспрашивает Сапфир, наклонив голову.
– Мне кажется, тебе неприятно от этого.

– Я ощущаю себя двояко, - честно говорю.
– Мне отчасти, радостно, что их обоих больше нет. Но и грустно, что мы все просто натворили кучу ошибок и теперь разгребаем последствия. Ты не убийца, ни в коем случае. И, если честно, всё же, сильно горевать я не стану, - я улыбнулась, смотря на Вита. Он сделал так много… Он поступил как настоящий мужчина, защищая свою семью и, наконец, поняв где добро, а где зло.

Я подхожу к нему и продолжаю ему помогать с ранкой. Он уже не церемонится, обнимает сильными руками мои ноги и смотрит снизу вверх.

– Только Карина Стрижова может так спокойно принять тот факт, что ее подруга мертва.

– Она давно мне не подруга, Вит, - поправляю его.
– С тех пор, как решила меня подставить.

– Мне жаль, - он тихо перебивает меня.
– Жаль, что ты пережила всё это. Жаль, что я вёл себя, как последний мудак и не верил, пока ты не ошарашила меня видео, - Вит качает головой.
– А после ещё и сына оставила… Ты не женщина, Карин. Ты мечта моя.

– Мечта всегда может стать былью. Ты хочешь, чтобы я была с тобой? Соответствует моим требованиям, - даже приятно ставить ему правила, выдвигать условия. Пусть доказывает, что я самый важный человек в его жизни. Я знаю, что это так. Но пусть хотя бы немного пошевелится.

– Каким?
– хмыкает иронично Вит, сверкнув блестящими пьяными глазами.
– Я готов зализывать прощение долго и страстно. Пусти только. Пусти в свою жизнь.

– Пущу, - вздыхаю. Останавливаюсь с бинтом в руке и касаюсь его щетины пальцами.
– Но ты должен быть честен со мной. Никакой больше лжи и, что самое важное, Вит, криминала.

– Конечно. Я над этим работаю долго, - прижмуривается мужчина на откровенную ласку. Но я быстро убираю руку и уверенно продолжаю прикрывать ранение бинтом. И, когда заканчиваю, он не отпускает меня. Ставит подбородок на мой живот. Вынуждает обнять и запустить в мягкие волосы пальцы. Улыбаюсь, приятно перебирая их.
– Ты бы смогла быть счастливой с Ильёй.

Я иронично ухмыляюсь и наклоняюсь, чтобы коснуться его губ своими. Поцелуй получается целомудренным и совсем не страстным. Но я в него вкладываю другой посыл. Более глубокий и лишённый даже отголоска страсти и похоти. Я обещаю, дарю надежду и просто целую, потому что люблю. Мне не нужно доказывать ему что-то. Он не глупый. И сам тянет губы, обещая мне то же самое.

– Это ответ. Я даю тебе шанс. Дай его самому себе, - шепчу.

– Любишь?
– я ему ни разу этого не говорила. Хотя мои глаза, сердце и душа уже устали орать это. Но и сейчас я просто отвожу взгляд и тяну тихое:

– Ну-у…

– Нет, - он ловит моё лицо и приближается, поднявшись с края ванны. И теперь именно он надо мной. Расправляя плечи, закрывая от полуяркого освещения зеркала и рассматривая меня так, словно впервые видит.
– Скажи. Мне так нужно знать… Слышать…

– Ты разве не знаешь?
– почему-то мои щёки краснеют. Вот жеж!

– Знаю, - отвечает вот так просто Сапфир.
– Но мне нужно, чтобы ты это сказала. Этими прекрасными губами, которые я поцелую сразу после, - он опускает взгляд на них, нажимает на нижнюю большим пальцем. На его губах растягивается томная, предвкушающая улыбка.

– Я люблю тебя, чёртов Сапфир.

– Хоть папа римский, детка, - шипит он, то ли злясь, то ли довольствуясь тем, насколько я послушная сейчас. Но он принимает и моё признание, и свою кличку с этих самых губ.

Которые, к слову, получают обещанный поцелуй. Конечно, получают.

Он ведь держит свои обещания. Обещал, что все получат по заслугам - и все получили. Обещал, что мы с сыновьями для него - всё, и теперь, уверена, станет доказывать это.

Обещал, что поцелует, если я скажу. И поцеловал, сжимая со всей дури моё хрупкое тело. Потому, что оно тоже принадлежит ему. Как и я, как и вся моя жизнь.

Только его.

Прошло пять лет

Родной и любимый запах прорывается сквозь марево и сладкую негу. Я с наслаждением растягиваюсь в его руках, словно покорная струна. А он - умелый настройщик, что так сладко обращается со мной, уверенно настраивает на другой, более сладкий и возбуждающий лад. Мурчу, обхватывая руками его шею, но он уже ныряет под одеяло.

– Сколько времени?
– тихо и не открывая глаз, спрашиваю я.

– Около шести, - отзываются под одеялом.

– М-м, и почему не спишь?
– горячие губы обхватывают сосок, выбивая стоны. Я снова стону и на секунду забываю о том, что у нас полный дом детей и работников…

– Потом не дадут… - резонно отзывается Вит, ласково обводя языком сосок, замирая кончиком на нём и осторожно ведёт им же ниже… Я выдыхаю и навстречу сладко выгибаюсь, сжимая до боли свою подушку.

Он не медлит. Ведёт по животу, опускается ниже, оставляя мокрую дорожку, словно я - самый вкусный десерт. Или по мне растеклось его любимое шоколадное мороженое…