Чтение онлайн

А что происходит, когда он медленно опускается ниже… Я кусаю губу до боли, сжимаю подушки и ахаю, когда он впивается пальцами в мои бёдра. Он тянет чувствительные губы своими губами, не стесняется и захватывает в плен всё моё естество, что всё ещё так и тянется к нему вне зависимости от того, согласны ли сердце, мозг или душа. Тело всегда решает первым. Первым предаёт, дрожит, покрывается испариной и именно с ним так и нравится играть моему мужу.

Пусть играет, с наслаждением и знанием дела доводит меня до удовольствия. Я только мурчать и послушно подставляться готова…

Его горячие губы медленно и умело доводят до пика. Я тихонько хнычу, стону и не жалею никаких голосовых связок. Он сделал в нашей новой спальне хорошую звукоизоляцию. Никогда не слышно меня. Никому…

Поднимается он ещё тогда, когда моё тело дрожит в оргазме, а мозги где-то в космосе, растекающейся лужицей парят и не хотят вернуться. Я смотрю на него затуманенным взглядом и только охаю, ощущая горячее наполнение и такую сладкую негу. Он тянет уголок губ в улыбке, оглаживает мои бёдра, поднимается к талии и резко входит до упора. Никогда ещё я не отключалась после оргазма. Но он всегда меня тянет к тому невесомому состоянию. Он словно специально не оставляет выбора, лишних мыслей и тянет вкусно к пропасти. Вместе, до конца.

И его медленные движения тому доказательства. Его большие ладони уверенно фиксируют, управляют мной и я только скольжу пальцами по бархатной коже, крепким мыщцам пресса, которые дрогнут под ними. Венки напрягаются и мне лестно, что даже спустя столько лет он так трепетно ощущает мои касания.

Мой…

Поднимаю взгляд и прищуриваюсь. Улыбаюсь, прикусывая губу снова и снова. Кажется, у меня скоро кровь пойдёт… Потом несколько дней нужно будет мазать мазью… И поменьше целоваться… Потому быстренько прекращаю мучать свои губы…

– Боишься прокусить?
– догадался Вит, опускаясь и замирая внутри меня. Я поднимаюсь пальцами по его груди и немного сжимаю плечо. Киваю.
– Кусай меня, - хмыкает он, зубами доставая ушка и потягивая мочку. Я мычу и всё же кусаю плечо мужа, а он… Он ускоряется…

Каждое движение, каждая ласка словно не со мной. Я порой не могу поверить, что мы столько пережили и теперь легко можем провести лишний часик вместе, вот так… До дрожи, до стонов и покусанной кожи. До хриплого голоса на пол дня, до сладостных воспоминаний и желания уже в офисе…

Не знаю, почему оно, это желание, вообще ещё есть. Кажется, что оно должно было бы угаснуть немного, стать не таким ярким и явным. А оно только сильнее и сильнее овладевает нашими разумами…

Мы взрываемся одним вулканом, я с наслаждением трогаю его сильное тело, ощущаю дрожь, целую шею, продолжая его удовольствие. После у него остаётся не много сил, но он нависает надо мной, расставив локти и покрывая моё лицо мокрыми, горячими поцелуями.

– Ты хочешь, чтобы я снова тебе родила парня?
– улыбнулась я.
– Футбольный клуб хочешь купить?
– любовь моих мальчиков к футболу - слишком отражается на мне. Они гоняют, а я вечно сижу в стороне, попивая шампанское на пару с сестрой.

– Почему нет?
– тихо отозвался мужчина, откидываясь на подушки и накрывая меня простынью. Вынужденная привычка, на случай, если ворвутся малые. Мужчина закуривает, с наслаждением затягивается и выдыхает, прикрыв глаза. Стучит большим пальцем по фильтру и улыбается.
– Я хочу дочь.

Тихо произносит он, а я смотрю на него. У него это желание давно. Ему до сих пор горько и больно из-за потери малышки и я всеми силами его поддержала. Не знаю, как в этой ситуации надо было бы действовать правильно. Но я влюблённо обнимала, плакала вместо него, жалея маленькую дочку. Несмотря ни на что, Маша не заслужила такой участи. И мне до зуда захотелось вернуть Алису с того света и самой задушить.

А может его желание связано с тем, что я вечно шучу о патриархате в нашей семье. Я одна девочка и потому просто не могу не повиноваться четырём мужчинам. Люблю же! Нашему третьему малышу сейчас уже два года, и я всю беременность надеялась, что все врачи, узисты, и прочие специалисты, просто шутят, и там на самом деле девочка. Но…

Я даже плакала в машине на девятом месяце. Играли гормоны, я сильно хотела девочку…

– Я тоже. Но… Вит, это ведь такая лотерея. Я не против футбольной команды, хоть баскетбольная, - хохотнула.

– Я не о том… - мужчина повернулся ко мне и провёл пальцами по груди, придерживая сигарету другими.
– Может, вернёмся к удочерению?

– Позволь вопрос… - сразу напрягаюсь я.

– Нет. Я не знаю, где её дочь, - догадался сразу Сапфир.
– К тому же ей уже много лет, и я никто ей, не смогу смотреть на копию той, которая меня и тебя пыталась уничтожить. Я предлагаю совсем кроху.

Мы уже несколько раз поднимали этот вопрос. И обычно ни к чему не приходили, потому что все оставленные младенцы какое-то время проводили в больницах и после шли в программу. Отчасти, мы не хотели проходить процедуру, да и усыновление или удочерение - это слишком тщательный вопрос, который нужно обдумать. Потому мы об этом очень много говорили.

Особенно с тех пор, как снова стали супругами.

Он снова мой муж. Официально и давно.

Наш новый брак кардинально отличается. Во-первых, сам Вит. Он больше не большой и грозный вершитель судеб, страшный владелец Империи игорных заведений и тот, который может и правда убить тебя. Возможно, он бы был не против, если бы какие-то привилегии у него остались, но судя по всему, Вит не собирался пользоваться даже полезными знакомыми. Ещё ни разу, за все годы, он не воспользовался этим.

Вит даже после того, как мы всё решили и всё выяснилось, особо не изменил своего мнения о том, что было. Он не чувствовал вину за то, что мы тогда воевали и были врагами. Он лишь долго извинялся за то, что не верил мне. За то, что позволил какому-то левому человеку встать между нами и расстроить так хорошо настроенную жизнь. Нам не хватало долго-долго после тем для разговоров, мы долго ещё скрывали что-то друг от друга. А после. После была Венеция…

Она, наверное, станет “во-вторых”. Там мы всю неделю говорили. Это был своеобразный медовый месяц. Выпив в ресторанчике белого вина, насладившись музыкой и романтической атмосферой Венеции, мы вернулись в наш красивый номер… Если бы мы общались раньше, тогда бы провели эту неделю иначе. Но тогда мы как сели… Так и не встали, пока всё не переговорили. Это было сложно: а, ну-ка откройся человеку, который тебя предал! Конечно, непросто. Но мы решились. И не прогадали.

Он всё рассказал о Алисе. Не оправдываясь, не пытаясь защититься или извиниться. Объяснил, что будет любить каждого нашего малыша без исключения и мне нужно смириться, что он всегда будет любить дочку, которой не стало. И я его прекрасно поняла. Ведь он и правда любил ту кроху, всегда о ней помнил и ставил рядом с нашим сыном. Он настоящий папа, который будет горой за детей. Именно потому его так подкосила смерть малышки, безответственность Алисы…

Помню, когда только родился наш третий сын, он долго боялся взять его на руки. Стоял огромной скалой надо мной и с улыбкой игрался с Женей погремушкой, помогал мне, что-то подавал. Из-за операции я третьего сына не кормила грудью, и он спокойно вёл себя, как и двое прошлых. А потому, когда я предложила ему самому покормить, Вит чуть ли не триста раз переспросил - что, куда и как. Я же посадила его на диван, дала малыша и смесь.