Чтение онлайн

— Осталась лишь небольшая проблемка, — как-то гаденько усмехнулся мафиози, и банда вдруг заржала. — Нам лишний попутчик не нужен. Так что давай сыграем в игру?

— О, я люблю игры. Какие правила?

— Очень простые, — все так же ухмылялся. — Если ты попытаешься напасть на нас, мы убьем и тебя и Изабель. Если ты побежишь, убьем сначала Изабель, а потом догоним и убьем тебя.

— Какие-то фиговые правила, — скривился Ланс.

— Для тебя — да. Но ты не дослушал условие. Если прыгнешь с утеса, мы пощадим Изабель. И не станем тебя искать. Все равно шансов выжить почти нет. Так что надейся на «почти».

Веласкесс счел это удачной шуткой и натуральным образом заржал. Банда вскоре подхватила этот смех.

Проныра стоял и смотрел на девушку, стоявшую на коленях и глазами сигнализирующую ему бежать. Она была безумно храброй леди. Но что думал сам Герберт? Принц в нем жаждал немедленной битвы, он пылал лютой яростью, пламенем разливающейся по венам. Уродец требовал скорейшего побега, аргументируя это тем, что, Изабель для него ничего не значит — просто симпатичное личико и интересный характер. И не более. Обычный попутчик, такой же, как и все остальные постороннее люди. Совсем не друг, для которого нужно рискнуть жизнью.

Но Ланс не слушал их. Впервые в жизни он решил обратиться к самому себе — к Герберту Лансу, человеку, которого Проныра создал сам. «Чужое» имя, «придуманная» фамилия, но все же — настоящий человек. И только он отныне был вправе принимать какие-либо решение. Не Принц, не Уродец, а он сам — он вполне это заслужил, пройдя, без преуменьшение, огонь, воду и Зельеварение со Снейпом.

— Третий вариант.

— Благородно.

Герберт повернулся к утесу и сделал несколько шагов вперед, постепенно его начал оглушать шум падающей воды, до этого приглушенный. Видимо здесь были какие-то чары...

— Э-э-э, — расслышал Проныра и обернулся. Веласкесс и вся банда держали его на прицеле. — Палочку выбрось. Умник.

— Глазастый какой, — буркнул парень.

Он вытащил из за пояса палочку и бросил её мафиози. Тот поймал артефакт на лету, покрутил в руках, а потом разломал на две части, ударив о калено. Изабель выглядела пораженной и удивленной, но даже захоти она — ничего не смогла бы произнести.

Проныра сделал еще шажок назад, встав прямо у обрыва, но взгляд его был спокоен и неотрывно смотрел на Веласкесса.

— Поклянись, что отпустишь её, — резко произнес Ланс, словно это и не он вовсе говорил.

— Хорошо.

— Поклянись.

— Клянусь, что отпущу, — отмахнулся мафиози, словно это было само собой разумеющимся.

Лицо Герберта изгладилось и на лице вновь замаячила улыбка, даже не оскал, а его привычная, детская улыбка.

— Тогда, полагаю, осталось сказать только одно.

Распахнув руки, словно пародируя знаменитую статую Рио, Герберт спиной рухнул в пропасть.

— Джеронимоооо! — раздался крик.

Гангстеры переглянулись.

— Ну что за дурак, — покачал головой Веласкесс.

Он посмотрел на девушку, глаза которой словно говорили : «Ты же поклялся».

Мафиози наотмашь ударил леди и ту упала, потеряв сознание, из разбитой губы побежала струйка крови.

— Я солгал, — сверкнул своими белыми зубами преступник.

Говорят, маги, после смерти, оказываются в месте, с которым связано больше всего счастливых воспоминаний. И в этот самом месте, они выбирают куда им идти — вперед, в неизвестность или вернуться назад, став приведением.

Герберт сидел на своей кровати в комнате номер «15» в приюте «св.Фредерика». Он водил рукой по простыне и смотрел на пустые койки, стоявшие рядом. А так же на пустой шкаф...

— Дебил!

Именно с этим криком кто-то от души припечатал Геба кулаком в скулу. Видимо у этого кого-то была весьма широкая душа, так как парень аж подлетел, а потом снес собой многокилограмовый шкаф, разбив его в щепки.

Герберт, мотнув головой, приложил ладонь к челюсти, и все же сумел поднять взгляд. Над ним возвышалось какое-то существо. Было видно что это какой-то мужик, но вот только лицо его было не похоже на человеческое, в нем явно проступали четкие звериные черты, будто тот был барсом или рысью.

Узкие глаза искрили своей животной изумрудностью и расширенным, но все же узким зрачком. Тело, слишком нечеловеческое тело, закованное в броню узловатых мышц и жил, натянутых как стальные канаты. А волосы, волосы этого мужчины были не рыжими, а ярко-красными, как недавно расцветший цветок пламени.

— Батя? — растерянно спросил Ланс.

— Именно что батя! — Фауст нагнулся и одним рывком поставил на ноги Геба. — Ты что ж меня так позоришь, малявка?! Боже, какой позор. О, нет, когда вернусь, надо мной все потешаться будут!

— Чего?

— Того! Уже вижу, как остальные там мне будут говорить — «Смотрите, это Фауст, батяня шнура, который не смог охмурить какую-то девку». Какой позор!

Фауст картинно прикрыл лицо лапой и театрально шмыгнул носом.

— Эмм...

— Не «эмкай» мне тут! Выпороть бы тебя, да времени нет!.. Как и пояса нет, что жаль... Маму твою не сильно обогнал, сейчас и она спуститься. В общем, слушай сюда сынулька, буду тебя учить секретному мастерству соблазнения любой леди.

Фауст схватил Геба левой рукой за плечи, прижимая к чуть ниже к полу. Ифрит нагнулся к уху сына, огляделся, словно боялся что их могут услышать, а потом зашептал:

— Слушай меня, чтобы соблазнить любую леди, нужно...

Герберт внимательно слушал отцовский шепот, он кивал, что-то лихорадочно записывая в неизвестно откуда взявшемся блокноте.

— Фауст! Чему ты учишь нашего сына?

Два мужика тот час выпрямились, вытягиваясь по струнке, Перед ними стояла прекрасная леди, упершая руки в бока. У неё были тонкие, идеальные черты лица, точеный нос и скулам; идеальный разрез глубоких, ярко-голубых глаз и густые, но изящные брови в разлет. Пышные, черные волосы, которые могли поспорить в своем цвете с безлунной ночью.

Проныра даже невольно потянулся к бесконечному теплу, которая источала эта прекраснейшая из женщин. Это была мама Герберта.

— А мы тут... это... ну... — замялся Фауст.

Он, улыбаясь и почесывая затылок, скривился губами и произнес на ухо сыну:

— Мелкий, придумай что-нибудь.

Герберт, даже не понимая этого, полностью скопировал позу отца и с точно такой же физиономией парировал:

— Ты накосячил, ты и исправляй.

Фауст незаметно пнул сына, Герберт ответил тычком под ребра, Ифрит придушил сына намекая, что будет, если подобные выяснения продолжаться.