Чтение онлайн

Я закатила глаза.

— Почему бы тебе не испытать бесплатную психотерапию на тех, кто в этом нуждается, — рявкнула я, действительно стараясь не вылить свое разочарование и горечь на него. Но он здесь, а моя враждебность близка к тому, чтобы стать термоядерной.

— Хорошо, об откровенности не может быть и речи. Просто скажи мне, куда, черт возьми, ты направляешься. Ты немного пугаешь меня, — сказал Брукс.

Я наклонилась и поцеловала его в щеку.

— Прекращай так беспокоиться. Я в порядке. Просто забыла, что мне надо взять книгу в библиотеке для моего доклада по социальной психологии, который будет уже через несколько недель. Вернусь через час или около того. Ты можешь побыть здесь, если хочешь. Рене не будет допоздна, — сказала я ему, пытаясь быть настолько беспечной, насколько это возможно.

Мне просто нужно выбраться отсюда. Я должна пройтись, освежить голову. Обвинения мамы крутились там, угрожая выпустить на волю мои тщательно запрятанные воспоминания.

Я должна двигаться. Должна занять себя. Мое самообладание требует этого. Сидеть и готовиться к занятиям вместе с Бруксом не вариант. Мне нужно сменить обстановку. За эти годы я тщательно продумала и разработала механизмы адаптации для борьбы со злостью, которая поселилась в моей голове.

— Хорошо, не важно, — сказал Брукс, хватая свои вещи. Я знала, что он зол на меня. Уже не первый раз он пытается «перелезть через мою стену». Это было частым источником конфликтов, когда мы встречались. Он просто не понимал, что никто не мог преодолеть огромный барьер, который я создала. Он должен перестать пытаться.

— Позвоню тебе позже. Может, мы сможем поужинать, — выдвинула я единственный вариант примирения, который могла предложить ему. Не хочу, чтобы он злился на меня. Он один из моих лучших друзей, единственный мой друг, но хотя я не могу довериться ему так, как ему хочется, он, тем не менее, важен для меня. И мне нужно, чтобы он это знал.

Брукс напрягся и отвернулся от меня.

— Вероятно, я буду занят, — ответил он резко, направляясь к двери.

Я схватила его за руку, прежде чем он покинул мою квартиру.

— Брукс, я та, кто я есть. Ты знаешь это. Не злись из-за того, что я не могу быть человеком, которым ты хочешь, чтобы я была, — умоляла я устало.

Его плечи опустились, он накрыл мою руку своей, и сжал ее, прежде чем уйти.

Эмоциональное истощение угрожало уничтожить меня. Так что, прекратив думать о Бруксе и своей матери, я поспешила выйти из дома на улицу. Рутинные движения по знакомым дорожкам по направлению к кампусу сделали именно то, что мне нужно. Я почувствовала, как затянутые узлы ослабли, и ноющая боль в сердце была уже не так сильна.

Отправившись в библиотеку, я нашла нужную книгу. Я целенаправленно возвращала все смещенные кусочки на место, туда, где они и должны быть. Зашла в уборную, пригладила волосы и подправила макияж.

Покинув библиотеку, пошла через кампус к общему блоку. Я заметила нескольких ребят с ведрами белой краски у стены с граффити. Замедлила шаг и наблюдала, как они взяли гигантские ролики и начали закрашивать яркий рисунок, покрывая его однотонной нейтральной белой краской.

Я подошла ближе, чувствуя что-то сродни грусти, пока наблюдала, как исчезает изображение Мании. Я остановилась и наблюдала за тем, как парни медленно и систематично стирали все признаки того, что там когда-либо было рисунок.

— Эй, Макс! Где защитная ткань? Я весь перепачкаюсь, — крикнул один из парней.

Я застыла. Макс? Насколько велики шансы?

Один из маляров повернулся к говорившему, и я отчетливо увидела, что это на самом деле Макс Демело. И поскольку мой день уже не мог стать еще хуже, я заметила кучу ткани у своих ног.

Я серьезно подумывала убежать, так как нет ничего более неловкого, чем быть застуканной подглядывающей за ним как идиотка.

Давайте же, ноги, двигайтесь!

Но какая-то мазохистская часть меня, казалось, наслаждалась чувством надвигающегося унижения.

Макс обернулся и начал двигаться в мою сторону. Очевидно, он еще меня не заметил. У меня все еще есть шанс убежать, если хочу.

Но я не убежала. Потому что тогда я бы проиграла.

На нем были поношенные джинсы и старая серая толстовка с надписью Лонгвудскй Университет. Его потные светлые волосы спутанными прядями свисали по бокам от лица. На лбу размазана белая краска.

Он выглядел великолепно и шел так, будто знал это.

Его высокомерие отчетливо виднелось в каждом его движении, и это раздражало меня. Я ненавидела его уверенность. Ненавидела, что ему плевать, что все думают о нем. Ненавидела, что он, кажется, обладает каждой чертой характера, которую я хотела иметь.

И затем он поднял голову и встретился со мной взглядом. Его губы изогнулись в самодовольной улыбке, будто то, что я стояла там, вписывалось в какой-то его грандиозный план.

— Привет, Обри, — произнес он, останавливаясь, чтобы поднять защитную ткань. Я подумывала проигнорировать его. Но это было бы грубо. Он посещает группу поддержки, в которой я ассистирую. Предполагается, что я налажу контакт — это трудно, когда он, кажется, пробуждает во мне первобытный инстинкт накричать на него.

— Привет, — коротко ответила я. Ветер бросил волосы мне в лицо, и я выплюнула пряди волос изо рта. Чудненько. Самое время выглядеть холодной и собранной, Обри!

Макс приподнял бровь и неотрывно смотрел на меня. Он не сказал ни слова. Как и я. Я начала чувствовать себя неуютно под тяжестью его пристального взгляда. Снова меня посетило незначительное ощущение дежавю. Чувство, что я должна знать его, хотя откуда, понятия не имею.

Макс дразняще улыбнулся, будто моя неловкость забавляла его. И он по-прежнему ничего не говорил. Вел себя так, будто у него есть все время мира, чтобы стоять там и заставлять меня чувствовать себя неловко.

Наконец, я не выдержала.

— Так, значит, ты красишь стену? — спросила я. Просто зовите меня Капитан Очевидность.

Макс оглянулся через плечо.

— Ага, это часть моих общественных работ, — отмахнулся он.

— Общественных работ? — переспросила я тупо. Макс встал рядом со мной, вытащил сигарету и вставил ее между губ. Я пыталась не смотреть на него, когда он затянулся и выдохнул дым из легких.

Я ненавижу курение. Я считаю это отвратительной привычкой. Тогда почему мне показалось сексуальным, как он обхватил кончика сигареты губами? Фу!

Макс стряхнул пепел на землю и затем воспользовался оружием, которому практически каждой женщине очень трудно сопротивляться

Он улыбнулся.

Искренняя улыбка на его губах осветила лицо и заставила глаза сиять. Думаю, я забыла, как дышать.

Потому что, черт возьми, он ошеломительный.

— Знаешь, по распоряжению судьи подчищаю дерьмо за другими людьми, крашу стены, и другими способами делаю мир лучше, — ответил он сухо, подмигивая мне.

— Ну, приятно знать, что ты воспринимаешь это серьезно, — заметила я, наблюдая за тем, как он сделал еще одну затяжку, прежде чем бросить сигарету на землю и затоптать ее.