Чтение онлайн

Мичман Садовинский знал, «чистки» кают-компаний на других кораблях — в полном разгаре.

«Если меня выбросят с флота, — думал мичман, — это станет трагедией моей жизни, но торговать спичками на улицу я не пойду».

Так как в матросские комитеты выбирались преимущественно горлопаны и крикуны, люди случайные и далеко не лучшие, то под видом демократии на флоте процветала самая настоящая анархия. Из представителей этих самых судовых комитетов 5 марта 1917 года в Гельсингфорсе и был создан Совет депутатов армии, флота и рабочих Свеаборгского порта.

10 марта 1917 года новый командующий флотом Балтийского моря вице-адмирал Максимов, «красный командующий», как он любил сам себя называть, своим приказом № 11 объявил по флоту приказ военного и морского министра Временного правительства А. И. Гучкова:

«ПРИКАЗ

Командующего флотом Балтийского моря.

Посыльное судно “Кречет”

10-го марта 1917 № 11

При сем объявляю приказ Армии и Флоту от 9 сего марта.

Вице-адмирал Максимов.

Приказ Армии и Флоту

Волей народа Россия стала свободной. Для сохранения этого блага офицеры, солдаты и матросы должны тесно сплотившись отстоять возрожденную страну от врага, заливших ее кровью ее многих лучших сынов. Каждый гражданин России, желающий ей счастья и славы, должен проникнуться мыслью, что лишь в единении сила и утверждение нового строя. Призывая всех чинов Армии и Флота к его неослабной защите, выражаю уверенность, что завоеванные ими гражданские права еще больше сплотят вооруженные силы России в одно неделимое целое. Верьте друг-другу офицеры, солдаты и матросы! Временное правительство не допустит возврата к былому. Установив начала Государственного Строя, оно призывает Вас спокойно выждать созыва Учредительного Собрания. Не слушайте смутьянов, сеющих между Вами раздор и ложные слухи. Воля народа будет исполнена свято. Опасность не миновала и враг еще может бороться. В переходные дни он возлагает надежды Вашу неподготовленность и слабость. Ответим ему единением. Свободная Россия должна быть сильнее низвергнутого народом строя. Высокая честь выпадает на Вашу долю офицеры, солдаты, матросы свободной России. Родина ждет от Вас мудрых решений. В Ваших руках судьба народной свободы.

Подписал: Военный и Морской Министр А. Гучков

Верно: И.д. Нач. Штабакап. 1-го ранга князь Черкасский.»

(РГАВМФ. Ф. 481. Оп. 1. Д. 74. Л. 7)

Какой фарисейский приказ, злился мичман Садовинский, — пролить столько офицерской крови и после этого призывать офицеров и матросов к сплочению и единению.

7 марта 1917 года Временное правительство установило новую форму «Присяги, или клятвенного обещания, на верность службы Российскому государству для лиц христианских вероисповеданий». На флоте пошли разговоры о принятии присяги на верность Временному правительству.

Русские воины всегда считали воинскую присягу святыней. Присяга — это клятва.

Принятие присяги в Российском флоте и Российской армии в дореволюционной России являлось религиозным обрядом — обещанием перед Богом. Матрос или солдат давал присягу не только государству и народу, но и самому Богу, в Кого он верил, на Кого надеялся и от Кого ждал помощи.

Нарушение присяги считалось большим грехом перед Богом и людьми. Если военнослужащий преступал клятву, то значит, он уподоблялся Иуде Искариоту, он покинул Бога и сам был покинут Богом, и он уже не настоящий верующий. Такая присяга имела большое значение и большую силу.

Нарушение присяги перед Богом означало отказ от заповеди Божией, призывающей «положить душу за други своя». В дореволюционной России принимал присягу не командир, а духовенство. И только если не было соответствующего священнослужителя, то принимал присягу командир, при участии корабельного или полкового священника.

11 марта 1917 года в Гельсингфорсе по кораблям и частям Балтийского флота была разослана присяга на верность Временному правительству:

«Клянусь честью офицера (солдата, матроса) и обещаюсь перед Богом и своей совестью быть верным и неизменно преданным Российскому Государству, как своему Отечеству.

Клянусь служить ему до последней капли крови, всемерно способствуя славе и процветанию Российского государства. Обязуюсь повиноваться Временному правительству, ныне возглавляющему Российское государство, впредь до установления образа правления волею народа при посредстве Учредительного собрания.

Возложенные на меня служебные обязанности буду выполнять с полным напряжением сил, имея в помыслах исключительную пользу государства и не щадя жизни ради блага Отечества. Клянусь повиноваться всем поставленным надо мною начальникам, чиня им полное послушание во всех случаях, когда этого требует мой долг офицера (солдата, матроса) и гражданина перед Отечеством. Клянусь быть честным, добросовестным, храбрым офицером (солдатом, матросом) и не нарушать клятвы из-за корысти, родства, дружбы и вражды. В заключении данной мною клятвы, осеняю себя крестным знамением и ниже подписываюсь».

Внимательно прочитав текст новой присяги, мичман Бруно Садовинский удивился тому, насколько Временное правительство сохранило религиозный характер присяги. Все это как-то слабо вязалось со всеми, отнюдь не христианскими, кровавыми и трагическими событиями, связанными с приходом к власти в России этого правительства.

Мичмана Б. Садовинского, как человека верующего, текст новой присяги, с клятвой перед Богом и целованием креста, не смущал. Но как офицер, сызмальства воспитанный на идее нерушимости присяги и верности царю и в этих понятиях прошедший службу, начиная с Сумского кадетского корпуса, Морского корпуса и Балтийского флота, он не мог понять, почему так быстро духовенство Русской православной церкви официально поддержало Временное правительство.

О том, что Бруно Садовинский был человеком верующим, следует из аттестации кадета Сумского кадетского корпуса Садовинского, выданной ему при окончании корпуса отделенным офицером-воспитателем подполковником Д. Н. Пограничным. В графе аттестации — «Общие черты и особенности характера воспитанника» написано: « Религиозен. Часто молится и осеняет себя православным крестом. Правдив и честен. Дурному влиянию не поддается».

Религиозное воспитание кадет в Сумском кадетском корпусе считалось важной частью воспитания будущего офицера в любви к Родине, верности государю императору, преданности армии на всю жизнь.

Интуитивно мичман Б. Садовинский чувствовал, что в новой присяге содержится какое-то внутреннее противоречие.

С одной стороны, размышлял Бруно, Временное правительство обещало признать любой выбранный Учредительным собранием образ правления страной.

С другой стороны — Временное правительство обязывалось всячески подавлять любые попытки к восстановлению монархического строя, хотя Учредительное собрание могло предложить стране и такой строй, во главе с новым монархом. Таким образом, получалось, что офицерам, матросам и солдатам приходилось давать клятву на верность правительству, которое публично превышало свои полномочия.

На Балтийском флоте у многих текст новой присяги также вызывал сомнения: не провокация ли это? В связи с этими вопросами 19 марта 1917 года начальнику Минной дивизии капитану 1-го ранга А. В. Развозову пришла разъясняющая, относительно текста присяги, телеграмма от комфлота вице-адмирала Максимова:

«Принята: 19/III в 12 час. 00 мин.

Служба связи Южного района Балтийского моря.

ТЕЛЕГРАММА Наминдиву Посыльное судно “Кречет” 18/го марта 1917 года