Чтение онлайн

В трудные годы Великой Отечественной войны, в 1943 году, народный комиссар обороны И. В. Сталин своим приказом ввел золотые погоны офицерам Красной армии и Рабочее-крестьянского Красного флота. Не случайно внешний вид погон так близко повторял погоны Российской армии и Российского Императорского флота. Через 23 года в СССР на плечи офицеров вновь вернулся тот символ, который большевиками отрицался как символ царской России, — а на деле был символом государственности — символом той России, за которую воевал и погиб офицер русского флота лейтенант Б.-С. А. Садовинский.

В конце апреля у мичмана Садовинского состоялся разговор с командиром, старшим лейтенантом А. И. Баласом.

— Кажется, в Финляндии не все благополучно, — говорил Балас. — Финский сенат разглагольствует о самостоятельности. Мало им, что в марте были восстановлены привилегии, утраченные Финляндией после революции 1905 года, был назначен новый генерал-губернатор и созван их сейм.

— Вы знаете, Бруно, — продолжал Александр Иванович, — что финнов в русской армии очень мало. Обязанность проливать кровь за Россию большинству военнообязанных финнов заменили денежной воинской повинностью. В Финляндии в последнее время нарастают антироссийские настроения, и местные вожди Социал-демократической партии Финляндии, все эти господа: Вийки, Токойи и Гюллинги — всеми силами способствуют этому и, кроме того, всячески поддерживают прогерманские настроения.

— Да, — согласился с этим Садовинский, — отношения финнов к русским за войну заметно ухудшились. На любой вопрос они отделываются кратким «неомюра» — не понимаю, и все.

Шведские и финские надписи на вывесках магазинов, на трамваях, на табличках с названиями улиц, шведская и финская речь в толпе на улице, марки и пенни сдачи в магазине — все это заставляет русского человека чувствовать себя в Гельсингфорсе, как в иностранном городе.

— Я не об этом, — продолжил командир. — Со свержением Николая II личная уния Финляндии и России была де-факто ликвидирована. Это значит, что отделись Финляндия от России, здесь сразу же появятся немцы, германские войска, и нам — флоту и офицерам флота — придется из Гельсингфорса выметаться. Весь вопрос в том — когда и куда?

— Неужели все так серьезно? — спросил Бруно и признался: — В кошмаре всего пережитого я об этом как-то не задумывался.

Весеннее тепло разливалось над Балтикой. Принесенное ветрами с Атлантики, оно радовало обывателей Гельсингфорса, давая людям надежду и вселяя в них уверенность в будущем.

Флот тоже чувствовал весну. И главным показателем этого была телеграмма Штаба командующего флотом, разрешающая ношение белых чехлов на фуражках и бескозырках:

«30 апреля 1917 г.

ТЕЛЕГРАММА № 2092

ВСЕМ: Разрешается с первого мая ношение на фуражках белых чехлов.

Комфлота вице-адмирал Максимов».

(РГАВМФ. Ф. 479. Оп. 2. Д. 1254. Л. 31)

30 апреля 1917 года в Гельсингфорсе был создан и начал работу Центральный комитет Балтийского флота — «Центробалт», куда входили выборные матросы с кораблей Гельсингфорса, Кронштадта и Ревеля. Сначала скромно ютившийся на транспорте «Виола», «Центробалт» быстро разросся и забрал в свое распоряжение шикарную императорскую яхту «Полярная Звезда», а потом и роскошную яхту «Штандарт».

Председателем «Центробалта» был избран матрос П. Е. Дыбенко. Как вспоминают очевидцы, матрос Дыбенко был известен на флоте своей физической силой, высоким ростом, цинизмом, склонностью к дракам и пьяным дебошам.

Очевидец, присутствовавший на одном из заседаний «Центробалта», вспоминал: «Мне пришлось быть на одном “пленарном” заседании “Центробалта” на “Штандарте”. В столовой яхты, еще недавно роскошной, а теперь уже сильно загрязненной, сидело около тридцати человек, весьма мало похожих на матросов. Это были какие-то дегенераты с невероятными прическами, одетые как придется: кто — просто в тельниках, кто — в синих фланелевых рубахах “навыпуск” и так далее. Часть из них сидела, развалясь, вокруг стола и нещадно дымила папиросами; другие же полулежали на диванах вдоль стен. Председатель, читая рассматриваемые вопросы, часто путал содержание и немилосердно коверкал сложные слова. Но стоило только зайти речи о понятной сфере, как — о жалованье, обмундировании, отпусках, кормлении и в особенности о политике, моментально из-за каждого пустяка поднимался настоящий “сыр-бор”: прения, споры и, в конце концов, личная перебранка отдельных членов комитета».

Судовые комитеты занимались чем угодно, только не повышением боеспособности кораблей. Любимыми темами были гражданские права и свободы матросов, в том числе ношение гражданской одежды на берегу.

1 июня 1917 года военный и морской министр А. Ф. Керенский своим приказом назначил адмирала Максимова начальником Морского отдела Ставки Верховного командования. Командующим Балтийским флотом стал контр-адмирал Д. Н. Вердеревский. Адмирал Вердеревский позже, с присущим ему флотским юмором, писал, что предложили назначение именно ему как «по причине лодочной давки давно избавившемуся от крейсерского высокомерия». Офицеры флота с надеждой встретили это новое назначение. Вердеревского знали на флоте.

В кают-компании эскадренного миноносца «Расторопный» командир старший лейтенант А. И. Балас так прокомментировал назначение командующего флотом из Подплава:

— Подводники — народ демократичный, а Вердеревский, хотя и дворянин из многовекового рода, может быть, сможет наладить контакт и найти общий язык с председателем «Центробалта» матросом Дыбенко.

Мичман Б. Садовинский слабо верил в возможность такого рода контактов. Ему казалось, что все, все летит в пропасть, и с каждым днем все быстрее и быстрее.

Моральное состояние команд русского флота становилось все слабее. Под влиянием агитации матросы перестали доверять офицерам. Германская агентура и ее финские приспешники вели усиленную пропаганду среди матросских команд и солдат гарнизона. Распускались невероятные слухи о положении внутри страны, на фронтах, указывалась «точная сумма», за которую русские генералы готовы продать Ригу.

Настроение команд кораблей, отправляемых на защиту Рижского залива, катастрофически падало, что видно из резолюции команды линкора «Слава». 13 июня 1917 года команда линейного корабля «Слава» вынесла резолюцию о несправедливости посылать ее опять в Рижский залив. Вот эта резолюция:

« РЕЗОЛЮЦИЯкоманды линейного корабля “Слава” 13-го июня 1917 года

Весь личный состав команды линейного корабля “Слава” признает назначение нашего славного корабля с нами вместе в рижский залив несправедливым, в виду того, что “Слава” и вся команда защищала Рижские воды 16 месяцев, о чем знает не только Балтийский флот, а вся Свободная Россия, и теперь находит справедливым, что бы вошли в Рижский залив исполнить святой долг перед Свободной Родиной один из кораблей “Республика” или “Андрей Первозванный”, так как они также могут пройти по каналу.

А так же вся команда “Славы” готова идти в Рижский залив, но лишь тогда, когда будем там защищать один из вышеназванных кораблей.

Мы уверены, что и здесь сумеем проявить доблесть нашего корабля и будем стоять, а если будет нужно, то и помрем за свободу России.

ПОДПИСАЛИ: Председатель КОНОВАЛОВ и Секретарь СОРОКИН.

СВЕРЯЛ: Старший Офицер лин. кор. “Слава”,

Старший Лейтенант Галлер».