Чтение онлайн

За дуру обидно, между прочим!

— Не знаю еще!

— А какого черта ты тогда здесь делаешь?! Магия — это не игрушки!

Не волнуйся, скоро меня уже здесь не будет!

— Не нравится — проваливай! — разозлилась я, и даже на дверь указала.

Мы бы долго так орали друг на друга, если бы не услышали:

— Сокол, хватит мучить студентку, разожмите хватку.

Директор стоял в дверях и ждал, пока мы обратим на него внимание. Меня отпустили, наконец-то.

Потом, глава Академии принялся отчитывать Сокола, и заявил, что в этом происшествии есть вина каждого.

Прибежала шокированная нора и прямо с порога вопросила:

— Что у тебя с Соколом?!

— Ни-че-го! — на полном серьезе ответила я. — Когда б я успела?

Постепенно, подтянулись другие члены «Магической четверки». Рыжий заявил, что я: «молодец — легко прошла крещение огнем!».

Я пожала плечами.

Блондиночка послала мне неприязненный взгляд; я в долгу не осталась, и ответила столь же холодным.

— Так, ну, раз все в сборе... — начал глава Академии; чую — ничем хорошим это ни кончится! — Сокол, будьте добры, возьмите новенькую на дежурство: должна же девушка знать, с чем будет иметь дело в АТИ.

Нет-нет-нет, за что?!

Мы с парнем скривились совершенно одинаково.

— Говорил же! — торжествующе воскликнул рыжий, глянув на желтоглазого.

О чем он там «говорил же», так и осталось загадкой.

Но я не собиралась мириться со своей участью, а, поэтому, сделала жалостливое-прежалостливое лицо и глянула на директора:

— Может, не надо, а?

— Поддерживаю, — отозвался Сокол.

— Не обсуждается! — отрезал мужчина.

Я застонала, страдальчески закатила глаза и, выпроводив всех из комнаты, начала одеваться потеплей, на всякий пожарный.

Через пять минут, вся «стая», включая меня, стояла во дворе Академии. И тоже утепленная основательно; не прогадала я с одеждой.

Над школой висел густой, тягучий туман, похожий на сладкую вату. Хоть бери, и ложкой ешь! Он был везде: стелился по зеленой, весенней траве, окутывал высокие башни замка... Красиво!

Я поплотней, запахнула утепленную курточку и поежилась: несмотря на всю красоту, дул довольно сильный «хиус»; было неприятно чувствовать, как он задувает под воротник, расползаясь по всему телу.

— Пошевеливайся! Или ты к земле примерзла? — ехидно окликнул желтоглазый отставшую меня.

Сокол шел впереди, такой серьезный, что даже смешно. Лидер недобитый!

Я, в два прыжка, нагнала парня, и стала идти с ним шаг в шаг. Покрывшаяся инеем трава хрустела под ботинками.

— Слушай, думаешь, я нанималась к тебе в помощницы?! — зло выдохнула я, пустив облачко пара.

— Ну, правда, Сокол, не будь ханжой! — отозвалась откуда-то сзади Алена. — Можно подумать, она виновата, что с нами пришлось идти!

— Обижать девочек нехорошо, видишь, надулась как. — Шутливо пожурил «вожака» рыжий.

— А я причем? — безразлично произнес Сокол.

Мне, очень кстати, припомнился стишок: «Если кто тебя обидел — ты не дуйся, не сердись. Подойди, по роже тресни, отойди и улыбнись!»

И мне, ну о-о-очень, захотелось это все исполнить.

Но было боязно, и я решила, что как-нибудь потом. Поэтому, просто отошла, поближе к Алене и продолжила, молча, дуться.

Кроме меня молчала в этой компашке только Камилла, приплясывая от холода на каблуках.

Она единственная отличилась, одевшись в мини-юбку и тоненькие капроновые колготы.

— Ты хоть бы шапку надела, что ли, — сочувственно произнесла я.

— Прическу испорчу, — парировала стучащая зубами блондинка.

Я махнула рукой и, тихо, поинтересовалась у Алены, зачем Камиллу, вообще, здесь держат.

Та ответила, что блондиночка — дочка зама директора, самая младшая из четверки и даже школу обычную еще толком не окончила не то, что магическую. А потому магии не имеет. И сразу все стало понятно!

— А мы куда? — все же решилась поинтересоваться я.

— В лес. — Угрюмо произнес Сокол.

Спрашивать «зачем?» я не стала, чревато.

Когда пришли на место, я случайно отделилась от общей толпы, и заплутала в тумане.

Вот, стою, предположительно, (видно в дымке плохо) на какой-то поляне в самой глубине леса, А на мои крики: «ау! Меня кто-нибудь слышит?!» никто не отзывается.

«Ну, все, Амина! Сгинешь ты молодой от голода, холода и одиночества!», — раздался голос в голове.

«А все почему? А потому, что кое-кто слишком принципиальный! Допрыгалась! Теперь довольна?!», — продолжали упорно капать мне на мозги.

— Хватит! — шикнула я на своих тараканов.

Букашки послушно замолкли. Вот, что бывает, когда остаешься сама с собой.

Неожиданно, проснулось какое-то странное ощущение, быстро переросшее в жгучую боль в груди. Ноги подломились, и я упала на холодную землю; жар внутри невыносимо нарастал. Я выдохнула облачко пара, окончательно теряя связь с реальностью.

Я не знаю, где очнулась, но тут не было ничего. Абсолютно ничего... Лишь тьма. Исконная тьма, такая притягательная и манящая, Обволакивающая со всех сторон, и почти душащая.

Впереди мгла слегка рассеялась, открывая взору древнее, первозданное пламя, темное и привлекательное, пугающее и завораживающее.

Против воли, я потянулась к нему, не боясь обжечься и, словно в бреду, повторяя:

— Кровь зовет назад, кровь зовет ...Кровь...

Меня резко вырвали из... Да я даже не знаю, что это было.

С трудом разлепила смерзшиеся ресницы.

Меня тряс за плечи Сокол и орал:

— НЕ СМЕЙ ПОДДАВАТЬСЯ ЗОВУ КРОВИ! СЛЫШИШЬ? НЕ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ!

— СЛЫШУ! — в тон ему заорала я. — Но, боюсь, скоро оглохну!

Желтоглазый поднял, и так перепуганную, меня, за грудки и, держа на весу, прислонил к дереву, с ненавистью прошипев:

— Как же ты меня достала!

Я от страха даже голос потеряла.

В голове промелькнула скорбная мысль: он же пришибет — и не заметит! А потом под этим же деревцем тихонечко прикопает... Пропажу неудачливой студентки спишут на нечисть лесную.