Чтение онлайн

На одной из стен возник сенсорный монитор. Зал затаил дыхание, ожидая узнать, кто же она. И какой же был шок и удивление, когда папка с личным делом открылась.

— Майор Яна Фролова, 24 года, — стал озвучивать основную информацию компьютер. — В девичестве Ульяна Тихонова. Окончила лунное лётное училище с отличием. С начала войны участвовала в основных разведывательных операциях. Получила медаль за отвагу в сражении у Плутона, орден мужества в сражении в созвездии Рака. Получила звание майора после проведённой разведывательно-подрывной операции у звезды Сириус. Там же получила серьёзную травму сетчатки глаз. Пройдя реабилитацию, сменила фамилию на Фролову. В настоящее время преподаёт в лётном училище на планете Центавра в системе Проксима Центавры.

Зал замер. Все ждали чего угодно, но только не этого. Я сам был в шоке. Все знали, как выглядит Ульяна Тихонова. А кто не видел, тот мог увидеть на мониторе.

В центре висело фото команды разведчиков, под командованием майора Марка Жданова. У него была своя уже давно сформированная команда из четырёх человек. Четырёх асов разведки, каким был и он сам. Они стояли на фоне одного из светляков, обнимаясь за плечи. Ульяна была в центре.

Студенты зашептались, завертели головами, пытаясь найти сходство между Ульяной на фото и Яной, стоящей перед ними. И не могли поверить. Ничем они не были похожи. Ульяна была стройной, эффектной блондинкой, тогда как Яна была осунувшейся, с тусклым цветом волос и ужасной причёской. Ульяна смотрела в объектив открытым, счастливым взглядом серых глаз, тогда как Яна прятала их под чёлкой и большими очками, а когда всё же взгляды с ней пересекались, глаза не излучали тепла, скорей наоборот. Огромные мешки под глазами только подчёркивали их безжизненность. Лучезарная, алая улыбка Ульяны приковывала взгляд, тогда как у Яны губы были бледными и искусанными.

Они были абсолютно разными.

— Теперь я свободна? — безжизненным тоном обратилась она к генералу.

— Нет, Ульяна. Прости, но я сдам тебя со всеми потрохами.

— Ты этого не сделаешь! — испуганно воскликнула она.

— Сделаю, — стоял на своём генерал. — Никто не знал ничего, и тебе не стало лучше. Пусть теперь все знают всё. У меня не вышло достучаться до тебя. Может, кто-то другой сможет, и ты снова начнёшь жить. Галло, — позвал он вновь компьютер. — Включи запись разговора разведчиков от девятнадцатого сентября того года, за двадцать минут до выхода боевых кораблей из гиперпрыжка в системе Сириус.

Две секунды стояла полная тишина.

— Аудиозапись готова, — раздался из общего динамика голос Галло.

— Включай.

— Наконец остались каких-то жалких двадцать минут, и всё закончится, — со вздохом облегчения раздался голос капитана Комарова Кирилла.

— Комар, через двадцать минут всё только начнётся, — проворчал в ответ капитан Бил Тортон.

— Мы с тобой говорим о разном, Муравей, — заспорил первый. — Мне надоело протирать зад и ничего не делать.

— Как ты вообще умудрился пойти в разведчики!? — раздался мелодичный женский голос Ульяны.

— В разведчики-диверсанты, — поправил её мужчина.

— Ох, простите, — продолжала подтрунивать она.

— Тогда понятно, почему ты комар. Такой же бесячий, — подключился к разговору капитан Даниил Никогда.

— Я комар, потому что Комаров. А вот ты жук, Данила, потому что слишком хитрожопый.

В динамике раздался дружный хохот команды.

— Рты закрыли! — рявкнул майор Жданов, прерывая всеобщее веселье. — У нас проблемы.

Пару секунду в эфире была тишина.

— Чёрт! — выругался Никогда.

Все уже знали, почему он чертыхался. В этот момент пятёрка разведчиков увидела на экранах пять новых точек, обозначающих вражеские эсминцы.

— Они встали прям у точки выхода союзнических кораблей! Если срочно что-нибудь не придумаем, операция будет провалена, — затрещал Комаров.

— Нужно увести их, — предложила Ульяна. — Подорвать одну из мин в центре их флота. Они должны будут заинтересоваться.

— Не вариант, — ответил Тортон. — Они могут посчитать это технической неполадкой. А если воспримут всерьёз, могут, наоборот, занять оборонительную позицию. Нужно поковырять палкой в осином гнезде. Выбесить их.

На секунду эфир затих, а в столовой повисло напряжение.

— Как знал, что надо оставить пару мин про запас, — без тени сомнения, вымолвил командир.

— Нет, я пойду! — тут же запротестовал Никогда.

— Я тоже против! — добавила Ульяна. — Я пойду!

— Мы все пойдём! — вторил ей Комаров.

— Согласен, — подтвердил Тортон.

— Нет. Я нахожусь ближе всего. За такое короткое время в режиме невидимости, вы не успеете добраться. И разве у кого-то из вас остались мины?

Снова на несколько секунд затих эфир.

— Но … — в последний раз попыталась возразить, на тот момент ещё, капитан Тихонова.

— Никаких но, Оса! Это приказ! — резко прервал её Жданов.

В эфире наступила тишина, которую в столовой тоже никто не смел прерывать. Хотя эфир уже давно был в открытом доступе, и многие знали этот разговор почти наизусть, всё равно никто не смел создавать какой-либо шум. Чувствовали, что сейчас услышат то, чего ещё не было.

Я тоже внимательно слушал запись, не отрывая взгляда от Яны. Чем дальше шла запись, тем, как мне казалось, она сильнее бледнела. Я хотел придушить генерал-майора за все те мучения, что он приносил Яне. Но интуитивно понимал, что всё правильно он делал. Ей это было нужно.

Спустя несколько минут тишины, динамик вновь заговорил голосом майора.

— Комар, Жук, Муравей, Оса, для меня было честью сражаться с вами плечом к плечу! Подорвите этих тварей за меня! — сказал и отключился.

Секунда. Другая. Третья.

— Ульяна, — осторожный, совсем не командный голос Жданова звал Тихонову.

— Марк! Не делай этого! Прошу тебя! Умоляю! Просто подорви мины и всё. Не светись, — сдавленным, совсем неузнаваемым голосом заговорила она.

— Ты знаешь, что нельзя. Этого будет недостаточно, — грустно ответил капитан.

— Можно! Можно! — жалобно пищала она.

— Ульяна, — ласково произнёс он.

— Пожалуйста, — с мольбой шептала она.

— Милая моя, Уля. Не плачь.

В ответ он услышал лишь сдавленный вздох.

— Пожалуйста, любимая, живи. Ради меня.

Наступила тишина, нарушаемая лишь тихим всхлипами студенток. Все понимали, ЧТО случилось дальше после этого диалога. Её любимого подорвали на её же глазах.