Чтение онлайн

— По-моему, ты перегибаешь со своей конспирацией, — хмуро проговорил Вадим. — Я уже жалею, что согласился когда-то на это.

Со вздохом закатила глаза.

— Меня всё устраивает, — и чтобы не ввязываться с ним в бесполезный спор, быстро затараторила. — Всё. Встретимся через шесть часов, а мне надо сон досмотреть.

— Ладно, — сдался Вадим и отключился…

Мне повезло. Сон не покинул меня, и уже через пять минут вновь крепко спала. Из своей комнаты вышла только ближе к обеду. Настроение было скверным. Всё и все раздражали. Ещё не убрали голограммы с героями битвы, в воздухе продолжала висеть атмосфера веселья. Повсюду слышались разговоры о предыдущем дне. К сожалению, абстрагироваться от всего этого так же, как и вчера, не получалось. Всё-таки злоупотреблять таблетками, я была не намерена. Окружающих спасал только тот факт, что была суббота, и не было нужды с кем-то говорить.

Жутко хотелось есть, но при этом было совершенно лень куда-то далеко уезжать или тащить еду в комнату. Решила быстро перекусить в столовой и только потом уже пойти в город. Народу было не очень много. По выходным большинство предпочитали проводить время вне училища.

Мне навстречу шла одна влюблённая пара. Сержант Коста обнимал за талию свою девушку и что-то шептал ей на ухо. Опустив глаза в пол, она смущённо хихикала. Я пыталась их обойти, но они умудрились занять всё пространство.

— Сержант Коста! — воскликнула я, напугав голубков. Они резко отстранились друг от друга, словно между ними вовсе нет отношений, кроме дружеских.

— Скажите мне, между вами всё серьёзно? — накопившееся раздражение стало сочиться из меня, как яд.

Парочка переглянулась.

— Да. Я люблю Мишель, а она любит меня, — твёрдо ответил студент.

Его девушка так же серьёзно кивнула, подтвердив слова любимого.

— И вы оба собираетесь стать пилотами?

Опять два кивка.

— И даже уже есть предпочтения, кем будете?

— Конечно. Будем управлять ударными крейсерами.

От их ответов щемило сердце. Эти небольшие кораблики были быстрыми и мощными. Выполняли функции космический пираний. Но пилоты именно этих кораблей умирали чаще всего. Часть меня шептала: "Это не твоё дело", но другая часть меня фактически кричала: "Достучись до них! Они неправы!". Я не смогла сдержаться.

— Вы осознаете всю шаткость ваших отношений?

В глазах студентов возникло недопонимание.

— После выпуска вы оба попадёте, фактически, в мясорубку. Вероятность того, что вы оба останетесь в живых к концу войны, фактически нулевая.

— Мы всё это понимаем, — ощетинилась девушка. — Но мы хотим жить полной жизнью здесь и сейчас.

— Очень удобно плыть по течению и не думать о том, что будет завтра. Но завтра всё равно настанет. И что вы будете делать, когда в этом завтра вы будете без любимого? Перешагнёте через ваши чувства и найдёте новую любовь? Зачем вы решились на отношения перед таким рискованным делом? Что мешало вам найти друг друга после войны? Когда опасность минует вас, и вы сможете зажить счастливо. В том случае, если кто-то из вас не выживет, то и чувство потери не будет таким сильным. Но вы, как дети малые, пустились во все тяжкие. Так легко открыли своё сердце, не понимая, насколько плохо вам будет потом.

С каждым моим словом в них поднималось раздражение. Они были со мной не согласны. Не хотели понять, что я просто пытаюсь защитить их.

— Что вы знаете о потере любимого? — как черт из табакерки возник между нами Тильд.

— Вас моя жизнь не касается! — огрызнулась я.

— Идите, — обратился он к студентам.

Они были только рады улизнуть от меня. Но Тильд остался. Я пыталась его обойти, но он не пропускал меня. Разозлившись, задрала подбородок и с вызовом посмотрела на него.

— Дайте пройти! — процедила сквозь зубы.

— Я хочу знать, что с вами не так.

— А я повторюсь, моя жизнь вас не касается.

— Если бы вы не отравляли жизнь окружающим, я бы согласился. Но вы достали всех! Так в чём дело?

— А вы зато всеобщий любимчик!? Получаете кайф от того, что половина студенток пускает на вас слюни? — и с ухмылкой добавила — Как и половина преподавательского состава.

Ни он ни я не заметил, что все взгляды с самого начала нашей перепалки были устремлены только на нас. И все молчали, чуть ли не дышали, лишь бы не спугнуть конфликт и не прослушать самое интересное.

— Я не даю никому повода, — серьёзно ответил он. — И не лезу ни к кому со своими злыми советами.

— Я им зла не желала. Они сами не понимают, на какие страдания себя обрекают в будущем.

— Вы что ясновидящая? — возмутился он, и, не получив ответ, продолжил. — Вы не знаете, что ждёт их впереди. Погибнут они или нет, я знаю одно — нужно жить полной жизнью всегда. А умереть можно и в мирное время.

— Прекрасно! — психанула я. — Пропагандируйте и дальше свою идеологию, обрекая их на боль и страдания в конце войны.

— Вам не нравится? — с издёвкой спросил он. — И что же пропагандируете вы? Тоску и злобу?

— В битве нет времени на любовь. Сначала победа, потом всё остальное, — ответила я серьёзно.

— Нельзя поставить на паузу свои мысли и чувства. Они не роботы. И каждому из них после схватки нужна отдушина. То, что будет напоминать им, ради чего и кого они так рьяно сражаются, — давил на меня Тильд.

Я молчала. Ведь когда-то я и сама так думала. А Тильда, видимо, совсем довела. Расценив моё молчание по-своему, он продолжил:

— Что вы вообще знаете о войне кроме того, что показывают на мониторах!? Как вы можете судить о том, что чувствует пилот, видя смерть близкого человека на радаре? Вы же не пилот!

Я не ответила. Просто не смогла. В горле встал ком. Да и что я могла ему сказать? Яна Фролова и вправду никогда не летала. А Ульяна умерла. Год назад и один день.

— Достаточно! — мужской грозный голос раздался за моей спиной.

Тильд

Что на меня нашло? Почему сорвался на неё?

Как только пару недель назад сделал вывод, что обознался, решил игнорировать её. Интуиция ведь тоже могла ошибаться. А у меня не было никакого желания навязываться. Мало того, что Яна была против моего интереса, она в принципе вела себя недоброжелательно. И не только со мной, со всеми. Максимум, что можно было от неё ожидать, это сдержанный, короткий ответ на заданный ей вопрос. Сама инициатором общения никогда не была, а уж на улыбку можно было и не рассчитывать. Даже самая навязчивая, общительная и любопытная Сабрина не пыталась с ней разговаривать.