Чтение онлайн

— Это ещё зачем? — спросил Павел.

— Так, когда закончите, захороню. То, что потревожили, грех. Но ещё большим грехом будет так оставить.

— А говорил, не суеверный, — хмыкнул Павел, но тут же отвлёкся на найденную другом небольшую шкатулку.

Игнат тщетно пытался её открыть. Удалось лишь с помощью поданного Осипом ножа. Крышка щёлкнула и откинулась. Под солнцем заблестели драгоценные камни.

— Не поскупился хан для любимой наложницы, — вырвалось у Егора.

— Скорее, тут одна из жён, — возразил Павел, не отрывая глаз от найденного сокровища.

Егор не стал спорить, не объяснять же, что во сне увидел. Павел тогда его и вовсе засмеёт. «Эх, девица, — подумал Егор, глядя на ящик со скелетами. — И при жизни натерпелась, и в посмертии покоя нет, совсем как Ульянке. Пусть ты веры басурманской, не оставлю твои косточки под дождями гнить».

Подняв глаза, он успел заметить, как переглядываются Осип с Данилой. Ох, как не понравились Егору эти взгляды. Он решил, что эту ночь лучше спать совсем не ложиться.

Шкатулка с камнями драгоценными копателей вдохновила, да вот всех по-разному. Павел готов был, хоть сей момент, работы свернуть и домой отправиться. Игнат, наоборот, в раж вошёл. После того, как каменья пересчитал, обратно в шкатулку сложил и в саквояж отправил, с новой силой за раскопки принялся. Маровщиков заставил землю просеивать через то сито, что Егор видел. В результате добыли маленький кинжал без ножен, с рукояткой из слоновой кости, украшенной резьбой, пару серебряных колечек да несколько монеток пробитых, от мониста отвалились или от пояса.

Братья принялись чаще переглядываться. Егору же стало тревожно, он, как и Павел, с радостью бы убрался с этого места. Причём тревога связана была не только с маровщиками и их подозрительным переглядом. Сердце словно сжимало в предчувствии чего-то опасного, неминуемого.

Немного отпустило Егора, когда обед готовил. Продукты взял самые лучшие, да побольше, вдруг действительно придётся с места срываться. Всё не пропадут. Расстарался на славу, даже Игнат на похвалу расщедрился:

— Ну, Егорша, отменный ты кашевар. Уж и не лезет, а ещё ложку съесть охота. Накормил, как на убой.

— Не зря папенька мне тебя взять присоветовал, — подключился к похвале и Павел. Воспоминания об отце, видать, и заставили продолжить: — Игнат, давай сворачиваться. Если через часок выедем, до ужина к трактиру поспеем.

Павел, а вместе с ним Егор, замерли в ожидании ответа. Хоть экспедиция и проводилась на деньги барчонка, главным считался именно компаньон.

Игнат подумал, затем ответил:

— Нет, Павлуша, не отпускает меня это место. Сегодня до ужина покопаем, да завтра до обеда. А там и домой можно. Моя б воля, я б ещё вон тот курган проверил.

Игнат показал рукой в сторону самого низкого из всех, расположенного справа от раскопа.

— Так мы можем следующим летом снова сюда приехать, — предложил Павел, оживившийся от этой мысли.

Егор, заметивший, что барчонок быстро загорается и так же быстро остывает, понадеялся, было, что за год тот, чем другим увлечётся. Однако предложение Павла подхватил Игнат.

— Ты прав. Людей больше наймём, лагерь разобьём, всё вокруг перероем!

«Да уж, — подумал Егор, — этот точно не забудет. Странный он сегодня. Неужто, сокровища в голову так торкнули?»

Игнат тут же подтвердил мысли Егора, обратившись к маровщикам:

— Ну, что, братцы, готовы на будущий год с нами в экспедицию отправиться? За эту, когда окончательный расчёт производить будем, выделим вам премию в десять рубликов.

— Чего же не отправиться, можно и отправиться, — протянул Осип, глянув на Данилу.

Данила, тряхнул головой так, что закачалась в ухе серьга, и сказал:

— Про червончик, барин, не забудь при расчёте.

— Моё слово — камень, — уверил Игнат и распорядился: — Час отдыхаем и за работу.

Судя по виду, он готов был и без отдыха обойтись, да друга пожалел. Раскапывали и просевали землю тщательно. Нашли ещё три золотых браслета, серебряный кувшин и несколько бронзовых мисок. Игнат с торжеством показывал найденное Павлу.

— Ладно, сдаюсь, ты прав! — воскликнул Павел, поднимая руки, но тут же добавил: — Но завтра после обеда уезжаем.

— Как скажешь, Павлуша, как скажешь, — рассеянно протянул Игнат, затем повернулся к Осипу. — Вот эту кучу просейте, вроде как, блеснуло что-то.

Спустя несколько минут, Игнат выхватил из сита тоненькую цепочку, заявив, что вот теперь можно и поужинать.

После ужина Павел ушёл в шатёр, а Игнат отправился к реке, чтобы искупаться и поплавать. Егор смотрел, как он удаляется с полотенцем через плечо, весело насвистывая. Даже не заметил, как подошёл Данила.

— Слышь, Егорша, — сказал маровщик, — у тебя, случаем, запасные постромки не завалялись? Завтра ехать, а наши перетёрлись, того и гляди, порвутся. А телега-то гружёная обратно пойдёт.

За всё время это была самая длинная речь, что Данила говорил.

— Есть, наш кучер мужик запасливый, перед отъездом выдал, — ответил Егор. — Айда, дам, у меня в ремонтном ящике.

Вместе с Данилой Егор зашёл за пролётку. Он открыл ящичек и склонился над ним, доставая запасные постромки из прочной кожи. Не успел разогнуться, как на его голову обрушился сильный удар, лишая сознания, погружая в темноту.

Очнувшись, Егор сел и ощупал голову. На затылке обнаружил большую болезненную шишку. Со стороны шатра слышалась какая-то возня. Егор с трудом встал на четвереньки, постоял, унимая тошноту. Взгляд упал на распахнутый ящик. Он захватил молоток и так же, на четвереньках добрался до угла пролётки. Выглянув, похолодел от ужаса. На земле около шатра лежал Павел. Под головой расплывалось кровавое пятно. Но барчонок был жив, грудь его часто вздымалась. Данила склонялся над Павлом, держа в руке топорик, которым Егор мясо рубил.

Егор выпрямился, встав на колени, тщательно прицелился и запустил молоток в голову Даниле. Как ни странно, попал. Маровщик кулем рухнул рядом с Павлом. Схватив оброненные постромки, Егор поднялся, держась за колесо пролётки. Пошатываясь, он, как мог быстро, дошёл до Данилы. Краем глаза увидел, как около невысокого кургана Игнат дерётся с Осипом за саквояж с сокровищами. Егор порывался кинуться на помощь, но решил сначала связать Данилу. Если тот жив остался. Молоток дядька Архип выдал новенький, тяжёлый.