Чтение онлайн

Возвращается Елена Андреевна довольно быстро, передает нам согласованные и заверенные документы и вот уже через час мы едем в детский дом забирать нашу Дарину.

– Оля, не плачь, - говорит Максим, когда мы рука об руку идем по дорожке к зданию, - Ты испугаешь своим кислым видом ребенка.

– Я не могу остановиться, - шепчу и утираю слезы, размазывая макияж, - И не могу поверить.

– Все. Мы уже пришли. Соберись, а то подумают, что ты истеричка и не отдадут нам Дарину.

Странное дело, но эта смешная угроза действуют успокаивающе.

Вытаскиваю маленькое зеркальце из сумочки.

Как могу подтираю влажными салфетками размазанный макияж.

– Все я готова.

Директор учреждения быстро просматривает наши документы и добродушно улыбается.

– Ее группа сейчас на прогулке. Подождете или пойдем прямо сейчас?

– Прямо сейчас!
– буквально подпрыгивая от нетерпения выпаливаю я, чем вызываю смех у Максима.

Дети гуляют на площадке.

Их на самом деле не так уж и много.

Они носятся, лепят из песка, катаются с горки.

И лишь одна девочка с тощими светлыми косичками сидит под деревом и что-то чертит палкой на земле.

– Дарина необычный ребенок, - говорит нянечка, когда понимает за кем мы пришли, - Вы же знаете?

Я отстраненно киваю и не вижу ничего вокруг кроме нее.

– Дарина!
– кричу я, - Пинки Пай!

Вскидывает голову и букально впивается в меня взглядом.

– Радуга?
– вижу как шевелятся ее губы, расширяются от невероятного удивления глаза, а с следующее мгновение она летит ко мне в обьятия!

Встречаемся мы где-то посередине.

Я падаю на колени, безнадежно пачкая свой свадебный сарафан.

Она точно обезьяна повисает на мне и шепчет:

– Ты пришла, пришла.

– Да. Я пришла.

– За мной?

– За тобой. Буран по тебе очень скучает. Поедем домой?

– Навсегда?

– Навсегда.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Оля

Зима в этом году выдалась особенно снежная. Роскошные пушистые хлопья с невероятной щедростью так и валятся с неба, укрывая землю толстым одеялом, через который так просто не пробраться.

Максим и Кирилл почти каждый день начинают с того, что встают затемно и чистят дорожки, чтобы мы банально могли хотя бы дойти до машины.

– Мам!
– раздается звонкий голос Дарины, - Ты точно себя хорошо чувствуешь? Может позвать тетю Риту?

– Все нормально, Пинки. Просто спину ломит. Не тревожь Риту по пустякам. У нее сегодня единственных выходной. Пусть поспит. Что у тебя с уроками?

– Я все сделала, кроме географии. Хочу немного передохнуть.

Моя Пинки Пай выросла.

Ей в этом году стукнет уже тринадцать лет.

Гибкая, красивая девочка, с розовой прядью в золотых волосах.

От старых проблем не осталось и следа. Она все их преодолела, переросла и сейчас одна из лучших учениц в своем классе.

Моя Пинки зовет меня мамой.

Кирилл нет. Он слишком привязан к Ирине, которая периодически, когда возвращается в Россию, иногда заезжает к нам в городок, чтобы проведать сына.

Я не обижаюсь.

Мне без разницы, как Кир меня называет.

Я знаю, что он и так любит меня и уважает, как самую настоящую маму.

Он совсем взрослый мальчик стал - семнадцать лет.

Как же быстро растут дети…

– Тебе принести чай?
– спрашивает Дарина.

– Да, если не сложно, - потирая ноющую спину отзываюсь я, - Облепиховый.

Дочь уходит на кухню готовить чай, а я возвращаюсь к своему нехитрому занятию - смотрю в окошко, на то, как Макс и Кир чистят снег и мерно перебираю спицы.

Раньше никогда не любила рукоделие.

А тут что-то накатывает время от времени.

Наверное, вязание помогает мне упокоить нервишки и отвлечься от мыслей о предстоящих родах.

Да-да.

У нас с Максимом вышло сотворить самое настоящее чудо.

Иначе это и не называют местные врачи.

Сначала читают длинный список с моими диагнозами, потом осматривают и разводят руками, мол, бывает и такое.

Боженька постарался, ангела послал.

А случилось это буквально перед началом учебного года.

Недомогание, слабость и тошнота.

Я все передумала. Даже, как самая мнительная в нашей семье, начала подозревать у себя онкологию. А, оказалось, что я просто всего-навсего беременна.

И, вправду, чудо!

Макс, конечно, горд и счастлив.

Носится со мной, как с хрустальной вазой.

Вот и сейчас.

Заходит в дом, по пути смахивая с головы остатки снега, замечает меня в дверях и сурово сводит брови:

– Ты чего в одних носках? Заболеешь!

– Не заболею, - качаю головой, - Я чай пью облепиховый. Ко мне теперь никакая зараза не прицепится.

Он недовольно хмурится и начинает что-то привычно бухтеть, а я…

Я смотрю на него и не могу на смотреться.

Он все такой же сильный, крепкий и красивый.

Совсем не изменился.

Разве что чуть седины прибавилось, но она лишь добавляет ему солидности.

– Ты чего так улыбаешься?
– подозрительно щурится он.

– Ничего…люблю тебя…

Приподнимаюсь на цыпочках и нежно целую ее холодные губы.

Шаловливо углубляю поцелуй.

– Вот что ты со мной делаешь…, - хрипло шепчет он и шипит, - Не подходи ко мне даже! Я дышать на тебя боюсь. Не то что трогать! Иди! Пей свой чай!

Мне в такие моменты всегда немного смешно.

Что поделать. Люблю я немного подразнить такого сурового Максима Александровича.

– Только роди. А я уж там…потом…ух!

На этом месте фантазия всегда играет с ним злую шутку и он, осекшись затыкается. И лишь только блестящие чуть потемневшие глаза ясно транслируют мне все что у него на душе…и даже больше.

– Все-все, - целует в макушку, - Мне надо наверх идти.

До родов мне чуть больше месяца.

Максим торопится, сделать две спальни на втором этаже для старших детей, чтобы внизу переоборудовать детскую для малыша.