Чтение онлайн

— А вы, между прочим, говорили, что расскажете, почему произнесли «Пти», когда вышли сегодня из кабинета. — Она оживилась, явно предвкушая что-то интересное. — Если я вас ужином накормлю. Я накормила, так что давайте.

И Михаилу ничего не оставалось, как признаться:

— Пти — это ты. Птичка. Я тебя так называю.

Настолько изумлённого лица он у Оксаны никогда не видел. Даже засмеялся, когда она что-то промычала и открыла рот, подняв руку и запустив пальцы в волосы на затылке, из-за чего её причёска немного растрепалась.

— Не обижайся только, — сказал он мягко, глядя на Оксану с улыбкой. — И пойдём в коридор уже, одеваться буду, пора мне.

— Я не обижаюсь, — пробормотала она, следуя за Алмазовым, как сомнамбула. — Это не обидно…

Михаил быстро переобулся, периодически косясь на озадаченную Оксану, и, надевая пальто, поинтересовался, продолжая лукаво улыбаться и надеясь, что от растерянности она ответит правду:

— Ну, а ты? Неужели никак меня не называешь? Наверняка дала какое-нибудь прозвище.

— Дала, — она кивнула, — «человек-антресоль»…

Алмазов расхохотался, громко и заливисто, и Оксана тоже хихикнула, наконец расплываясь в благодушной, но немного дурной улыбке.

И он не выдержал. Шагнул вперёд, опасаясь, что она отшатнётся, но нет — Оксана продолжала стоять на месте, — и вытащил из её волос заколку, заставив их рассыпаться по плечам и спине пышной кудрявой копной. И запустил туда ладонь, пальцами перебирая тёмные и мягкие пряди…

— Давно хотел это сделать, — произнёс Михаил негромко, балдея от удовольствия, и едва не застонал, когда Оксана прикрыла глаза, словно тоже наслаждалась его прикосновениями. — Нравятся твои кудряшки, Птичка.

Она улыбнулась, не открывая глаз, и у Михаила от этой улыбки зашлось сердце. Безумно захотелось поцеловать её, спуститься к подбородку и шее, стянуть с Оксаны футболку, накрыть губами нежную грудь…

Опя-я-ять. Опять эти сумасшедшие фантазии до боли в паху! И участившееся дыхание, причём — не только его, но и…

Неужели она тоже?..

— Пойду, — прохрипел Михаил, срочно отстраняясь, пока не натворил дел. — До завтра, Оксан.

Она вздрогнула, открыла глаза и посмотрела на него со смятением.

— Да… До завтра, Михаил Борисович.

Через несколько минут Алмазов уже шёл по двору к машине, чувствуя себя очень странно, потому что он вроде бы уходил из чужой квартиры в свою, но…

Ощущалось всё совсем наоборот.

Оксана

Несколько минут после ухода шефа она стояла и пялилась на входную дверь.

Что это было?

Нет, не так.

ЧТО ЭТО БЫЛО?!

Шеф действительно дал ей прозвище Птичка? Не Ворона, что было бы логичнее, а ласковое Птичка?!

Он на самом деле вытащил заколку из её волос, а потом стоял и трогал их с лицом маленького мальчика, которому подарили лучшую в мире игрушку?!

И наконец — Алмазов всерьёз заявил, что не обманывает свою жену?!

Вот последнее шокировало Оксану сильнее всего. Птичка — ладно ещё, в конце концов она уже поняла, что шеф хорошо к ней относится. А если судить по стихам, в нём живёт мальчишка-фантазёр, поэтому подобные прозвища не удивительны. И не обидны. Птичка — это мило. Пожалуй, даже слишком мило…

И заколка… Оксанины волосы всегда притягивали взгляд. Вот Алмазова и притянуло. Подумаешь, снял заколку, стал трогать. Ничего особенного!

А вот его слова о том, что он не обманывает свою жену… Они особенные, потому что абсолютно непонятные. Как можно изменять, но при этом не обманывать? Если только…

Неужели она в курсе?..

У Оксаны сбивалось дыхание и сердце колотилось, как шальное, когда она об этом думала. Правда, пока было непонятно, какой вывод можно сделать из этого утверждения. Алмазов не такой уж и подлец? Или наоборот? Поставил жену перед фактом, что будет изменять, а она и терпит ради детей. Или…

Что у него вообще происходит в семье?! Явно же какая-то абсолютная хрень, если мужчина, который ни разу не похож на гуляку, гуляет, как заправский кобель, и при этом ещё утверждает, что никого не обманывает. Так не бывает!

Оксана закусила губу и, поскрипев зубами от досады — умирай теперь от любопытства, не спросить ведь! — пошла искать Ёлку. Кошку надо было покормить, как всегда после работы, но из-за Алмазова она вновь спряталась и не вышла встречать хозяйку.

Ёлка обнаружилась под кроватью, в дальнем углу, и Оксана с трудом вытащила её оттуда, вздыхая и надеясь, что со временем это пройдёт. Если Михаил Борисович будет заглядывать к ней чаще, то Ёлка, может, привыкнет к нему?

Подумав так, Оксана настолько офигела от самой себя, что плюхнулась прямо на пол, прижав к груди кошку.

О чём это она? «Будет заглядывать чаще»… Алмазов? Зачем? Что ему делать в её квартире?! Ну подвёз он её пару раз до дома, поужинал, и хватит. Пора и честь знать!

Увы, но сердце с этим утверждением категорически не соглашалось.

Михаил

В пятницу Алмазов Оксану почти не видел: было назначено много выездных встреч, и он ушёл с работы ещё перед обедом. Настроение от этого неудержимо испортилось, но пороть горячку и забирать секретаря с собой, чтобы таскать по встречам с партнёрами, а потом ещё и везти до дома, Михаил не стал. В приёмной Оксана была нужнее, работы у неё навалом, он это точно знал. Поэтому просто поинтересовался, сможет ли она доехать до дома без него и, получив решительный ответ «да», попрощался до понедельника.

Было как-то… тоскливо, что ли? Удивительно, но Алмазов, думая о предстоящих выходных с детьми и Таней — и без Оксаны — испытывал глухое раздражение, граничащее с отчаянием. Когда он успел так влипнуть в собственного секретаря, Михаил уже устал удивляться. Корпоратив был неделю назад, и ещё тогда он… ничего не чувствовал к Оксане.

Нет, не надо обманывать себя. После корпоратива он просто получил хороший пинок под зад, а заодно и чем-то тяжёлым по голове и смог врубиться в собственные чувства. Оксана нравилась ему с самого начала, с первого дня, когда пришла на собеседование. Только тогда это «нравилась» не имело отношения к физиологии, а теперь… очень даже.

Говорят, любовь начинается с головы. Наверное, так и есть, если речь о настоящем чувстве, а не просто о вожделении. Когда-то Михаил втюхался в Таню — в далёком детстве, когда был ещё мальчишкой и даже не знал слова «секс» — и стал думать о ней постоянно, желая проводить вместе время, — ну а теперь влюбился в Оксану, узнав её лучше и очаровавшись искренностью и отзывчивостью. Она была настоящей и пробуждала в нём то, что казалось давно забытым: восторг, эйфорию и ощущение полёта от собственных чувств. И это хотелось переживать чаще, а не по полчаса в неделю.