Чтение онлайн

Оксана поморщилась. Да, отец пару раз не выдерживал и заявлялся к ним в новогоднюю ночь, но мама никогда не пускала его на порог. Подарок он потом передавал с Оксаной, и мама даже не заглядывала в пакет — сразу выкидывала в мусорный контейнер.

Но сейчас отца было жальче, чем обычно. Одно дело — прийти к двум одиноким женщинам, и совсем другое — застать бывшую, но всё ещё любимую жену, прогуливающейся под ручку с другим мужиком. Отец-то наверняка думал, что мама будет как он — всё время одна и одна, вот он постепенно и возьмёт её измором…

Тут Оксане стало стыдно, потому что, несмотря на жалость, она вдруг ощутила ещё и небольшое злорадство. Вот, папочка, смотри, что ты своими руками сотворил. Гляди-гляди, не нагляделся? А могли бы жить вместе, как раньше, за руки держаться, друг друга поддерживать. И гулять после Нового года Оксана пошла бы с родителями…

— Лида… — прошептал отец, и всё злорадство неожиданно растворилось, исчезло — потому что он вдруг схватился за сердце, сдавленно охнув, и начал заваливаться набок, к забору.

Мама ойкнула, Иван Дмитриевич отреагировал молниеносно — метнулся вперёд, обхватил отца Оксаны руками, не давая свалиться на землю, придержал и аккуратно посадил на дорогу.

— Лида, скорую, быстро, — скомандовал Иван Дмитриевич резко. — Что-то с сердцем у него явно. А ты сиди, не шевелись! Таблеток у тебя никаких с собой нет?

— Нет, — сдавленно ответил отец, тяжело, с присвистом дыша. Оксана села рядом с ним на корточки, взяла за руку, сжала ладонь, пытаясь поддержать, — и он открыл глаза, посмотрел на неё. Тогда Оксана и заметила, что он плачет. Скупо, по-мужски, но ресницы были мокрыми, а вскоре и по щекам скатилось несколько слезинок.

Скорая, как ни странно, приехала быстро, и так же быстро загрузила отца Оксаны в машину.

— Я поеду с ним, — заявила в этот момент мама, и Оксана уставилась на неё с недоумением. — Извините, Ваня, Ксана. Я просто…

— Я понимаю, — перебил её Иван Дмитриевич настолько спокойно, что Оксана даже удивилась. Любой другой мужик, наверное, устроил бы скандал из-за решения сопровождать бывшего мужа в больницу, но Иван Дмитриевич воспринял всё это адекватно. — Поезжай, конечно. Я тогда домой. Тебя подвезти, Оксана?

Она обескураженно кивнула, глядя на то, как её мать забирается в машину скорой помощи вслед за отцом.

— Было бы неплохо. В новогоднюю ночь такси с меня сдерёт три шкуры. Но вам не по пути, наверное?

— Как раз наоборот, по пути. Что ж, тогда пойдём? Здесь нам всё равно больше нечего делать.

Скорая отъехала, и Оксана с Иваном Дмитриевичем направились к его машине. Спохватившись через несколько секунд, Оксана оглянулась — подарочный пакет, который отец принёс с собой, лежал на снегу, смятый и такой жалкий, что у неё заныло сердце. Оксана вернулась, подхватила подарок и побежала дальше за Иваном Дмитриевичем.

Внутрь заглянула уже в машине. Конфеты, шампанское, банка икры — причём чёрной! — и любимые мамины духи. Оксана сглотнула леденящую душу жалость, посмотрела на Ивана Дмитриевича, который уверенно вёл машину, и зачем-то поинтересовалась:

— А вы… не ревнуете?

— Нет, — он мягко улыбнулся, качнув головой. — Оксан, ты же сама знаешь и прекрасно понимаешь всё, взрослая уже.

— Понимаю, — она вздохнула. — Но мама ведь до сих пор его любит, поэтому и поехала.

— Оксан, она любит не его, — так же мягко возразил Иван Дмитриевич. — Прости за цинизм, это всё мой возраст и жизненный опыт. Лида любит свои воспоминания. О прошлом, о молодости, о вашей жизни вместе. Эти воспоминания составляют огромный пласт её жизни, и она от них никогда не отделается, так же, как я никогда не избавлюсь от воспоминаний о своей жене.

Он сказал «избавлюсь», и Оксане показалось это странным, но она не стала уточнять. Просто сидела и слушала. И понимала: Иван Дмитриевич прав.

— Твой отец разделил её жизнь на до и после. И Лида любит всё, что было до, а то, что после — нет. Поэтому она и поехала с ним сейчас — в память о прошлом. А ревновать к прошлому глупо, Оксан.

— Да, — она кивнула, — я с вами согласна.

Больше они не разговаривали о её родителях. Обсуждали сыновей, внуков и снох Ивана Дмитриевича — ведь прежде, чем знакомиться с ними, Оксана должна была получить хоть какую-то информацию! — погоду, состояние дорог и планы на лето. И полчаса до её дома пролетели незаметно.

Простившись с Иваном Дмитриевичем, Оксана вылезла из машины, направилась к подъезду… и остановилась как вкопанная, сквозь грохот запускаемых во дворе фейерверков внезапно расслышав голос Михаила:

— Оксана, подожди!

Михаил

Он толком не понял, как оказался возле дома, где жила Оксана. Катался по городу с час, не разбирая дороги, но всё равно каким-то образом очутился в её районе и, как только понял это, ехал к дому Оксаны уже сознательно. Да, она говорила, что её не будет до утра, но Михаила почему-то тянуло туда. Словно он знал, что на самом деле Оксана вернётся раньше…

Глазам своим не поверил, когда она выбралась из незнакомой машины, накинула капюшон и пошла к подъезду.

— Оксана, подожди! — крикнул, выскакивая следом, перебежал через дорогу, едва не угодив под ту самую машину, на которой приехала Оксана, и, приблизившись к девушке, положил ладонь ей на плечо. — Как ты здесь?.. Что-то случилось?

— У меня к вам тот же вопрос, — она развернулась к Михаилу лицом и посмотрела с удивлением. — Первое января, половина четвёртого ночи. Как вы здесь оказались?

— Просто приехал, — пожал плечами Алмазов, и тут позади него раздался спокойный мужской голос:

— Оксана, помощь нужна?

Михаил сразу обернулся, вперив взгляд на говорившего. Пожилой мужчина — точно за пятьдесят, скорее даже ближе к шестидесяти, — седой, крепкий и спортивный. И Алмазов подумал бы, что это её отец, но Оксана однажды упоминала, что цвет глаз унаследовала от него, а у этого мужчины глаза явно были тёмно-карими.

— Нет, всё в порядке, Иван Дмитриевич, — ответила Оксана вежливо. — Я сама разберусь.

— Уверена? — Мужчина почти так же смерил взглядом Михаила, как секундой назад сделал он сам. — А это кто вообще? Бывший муж?

Алмазов усмехнулся, наконец разобравшись, почему этот мужик резво подорвался из машины и пошёл спасать Оксану. Подумал, что бывший её явился. Правда, до сих пор остаётся неясным, кто такой этот спасатель… но Михаил уже начинал догадываться, учитывая рассказ Оксаны про третью зубную щётку в квартире её матери.

— Нет-нет, — сказала секретарь быстро. — Это не Коля. Всё в порядке, поезжайте, Иван Дмитриевич, меня никто не обидит.