Чтение онлайн

В Польше тоже почти открыто презирали новую королеву. Гордые шляхтичи и их жены и дочери терпели ее только потому, что у мужа Марысеньки, и это знали все, тяжелая рука. Такой король не будет гневаться и отсылать опальных от двора, а просто зарубит на месте обидчика или мужа обидчицы и точка. Но стоило Яну Собесскому не так ласково, как обычно, посмотреть на Марысеньку, как сразу за их спинами слышался злобный шепот: "Разлюбил, собирается развестись и жениться на Элеоноре, принцессе австрийской".

Ах, если бы недоброжелатели знали то, что знал про себя король. Плохо это или хорошо, но он был обречен на единственную любовь к единственной женщине. Настоящую большую любовь к той, которая, даже став королевой государства со столь славной и героической историей, так и осталась мелкой худородной дворяночкой из французского захолустья, не умевшей даже толком стряпать и понимающую трон не как место, откуда положено покровительствовать и защищать державу, а лишь как способ быстро и выгодно обновить гардероб и отложить денег на черный день.

Надо быть поляком, чтобы понять, кто такой Ян Собесский. Любой ребенок в Польше сейчас скажет вам, что это был великий воин, последний настоящий рыцарь Речи Посполитой. Но спросите поляка о жене Собесского, и в лучшем случае вам с кислой миной ответят: "Какая-то ничтожная француженка, впрочем, не стоит ее даже вспоминать". Но именно эта "мелкая и ничтожная женщина" была для сурового воина Собесского "ангелом во плоти". Возможно, не столь уж ничтожна она была, если ее так любил последний польский рыцарь. Уже будучи сильно в годах, Ян Собесский писал своей жене, бывшей моложе его на тринадцать лет: "Я вспоминаю тебя всю и целую твои маленькие ручки и ножки". Современники отмечали такую черту характера Собесского, как суеверие. Он придавал приметам гораздо большее значение, чем можно было ожидать от полководца. И в бой он всегда шел с надетым на руку браслетом, сплетенным из волос Марысеньки. Когда он потерял браслет, то срочно просил жену прислать ему новый.

Легко судить Марысеньку, которая терялась на фоне исполинской, исторической для Польши фигуры ее мужа и приписывать ей различные неприятные черты. Но не странно ли, что ее муж не видел в ней всего этого? Наверняка он все видел и знал. Но продолжал любить ее такой, какой она была, уже немолодая, со следами поблекшей красоты, измученная непрерывными родами. Он прекрасно знал, как супруга торгует его воинским талантом, выпрашивая у короля Франции пенсионы, имения и чины для своей многочисленной родни, не забывая и про себя. А когда Людовик XIV устал от многочисленных просьб польской королевы, Марысенька с практичностью обычной женщины и матери семейства обратила свое внимание к австрийскому двору и начала с не меньшей энергией доить Вену.

* * *

Между тем расплачиваться за все это предстояло мужу Марысеньки. 31 марта 1683 года Ян Собесский подписал трактат оборонительного и наступательного союза с Австрией против турок. Вена предложила ему должность главнокомандующего объединенными силами Австрии, Польши и германских княжеств, которые должны были отбросить турецкую армию из австрийских земель.

Каждый из отрядов этого сборного войска был хорош сам по себе, например одним из полков командовал принц Евгений Савойский, чья полководческая звезда только восходила. Но Собесский сомневался, что его приказы будут соблюдаться всеми беспрекословно. Он понимал, что, соглашаясь на общее командование, ставит на карту не только свое будущее, но и судьбу Польши. Ведь в случае неудачи вчерашние союзники раздерут ее на кусочки. И куда он потом денется со своим многочисленным семейством и женой, которой так нравилось быть королевой? Ведь начиная с 1667 года Марысенька рожала детей каждый год. Правда, в живых осталось только шестеро: три сына и три дочери.

* * *

Начало битвы под Веной изумило западноевропейских солдат и их генералов, потому что Ян Собесский начал ее совершенно бессмысленным, на их взгляд, маневром. 12 сентября 1683 года, когда объединенная армия христианских союзников и турецкая начали сближаться и уже были в прямой видимости друг от друга, эскадрон польских крылатых гусар во главе с сыном Собесского принцем Александром вырвался из сомкнутых рядов и порысил навстречу туркам. Их было всего сто пятьдесят, самые знатные польские юноши, у каждого по два меча - один длинный и прямой, другой короткий и загнутый, по два пистолета и трехметровая пика.

Набирая темп и переходя на галоп, эскадрон как живой снаряд врезался прямо центр боевых порядков османов. Потом повернул направо и, оставляя за собой полосу трупов, смял татарскую конницу. А затем развернулся и поскакал назад. Всадников в эскадроне было заметно меньше.

Немецкие, австрийские и французские генералы переглядывались и презрительно поджимали губы. Но их солдаты уже восторженно взревели. И французским мушкетерам, и немецким рейтарам, и австрийской пехоте понравился этот лихой славянский обычай. Битва началась в пять часов дня, а в шесть часов Ян Собесский в одной шелковой рубашке, без брони, въехал в центр турецкого лагеря. Оставив на поле боя десять тысяч трупов, османы бежали. Это был апогей воинской славы польского короля Яна Собесского и единственный его шанс сделать свою власть в Польше наследственной.

Но ни он, ни Марысенька этого не заметили. Королева, уже смирившаяся с постоянными отлучками мужа, правила Польшей по своему разумению, а король продолжал теснить отступавших турок, тогда как ему давно пора было развернуть свои победоносные войска на Варшаву, собрать здесь польскую и литовскую знать, публично казнить пару-тройку недовольных магнатов и объявить себя настоящим наследственным монархом, а не выборным. Однако Ян Собесский не был столь честолюбив, чтобы стать польским Юлием Цезарем.

Молдавский поход Собесского, начавшийся успешно, кончился неудачно. С берегов Днестра король вернулся в Польшу во главе сильно поредевшей армии, солдаты которой напоминали нищих оборванцев. С этого времени короля в Польше, по сути, не было, он почти не выезжал из своего личного имения и никого не принимал. Марысенька получила полную свободу распоряжаться государственными делами и занималась ими по собственному усмотрению, деятельно превращая в деньги остатки монархической власти.

В 1693 году здоровье короля стало внушать сильные опасения. А через три года он был уже полной развалиной. Когда к нему приехал посланник от королевы, чтобы составить завещание, Ян Собесский проворчал:

– Тебя считают человеком умным, а ты мне толкуешь о завещании! К чему? Сгорит ли земля от огня, сгниет ли трава от вола - какое мне дело! Нет ни одного доброго человека на свете, ни одного!

Он умер 17 июня 1696 года. Похоронили короля в монастыре капуцинов в Варшаве. Тело Собесского было в мантии на горностае, в руках скипетр, но на челе вместо короны - стальной шлем простого солдата.

Вокруг польского трона опять началась обычная чехарда. Марысенька боролась за будущее своих сыновей, как львица, предлагая на польский престол всех их по очереди - Якова, Александра, Константина. Но тщетно. Никто всерьез не рассматривал в качестве претендентов детей худородного шляхтича Собесского и мелкой французской дворяночки Марии д'Аркиен. С отчаяния Марысенька даже помышляла о своем браке с гетманом Яблоновским, имевшим шансы на польский трон. Однако новым королем был избран Август Саксонский.

О, это был сильный король. Он таким и остался в истории Польши Августом Сильным. Как тут не стать Сильным, если ты Август! Особыми воинскими доблестями он не отличался, зато другими качествами настоящего монарха обладал в изобилии - коварством, хитростью, цинизмом и беспринципностью. Шляхтичи впервые за многие годы почувствовали сильную руку и благодарно облобызали эту руку, душившую без жалости и сомнения.

* * *

Остаток жизни Марысенька провела в Риме. Из вдовьего наследства королевы польской она не могла извлечь никаких доходов. Саксонцы, шведы и поляки растащили его по частям. Сыновья тоже мало радовали Марысеньку. Старший Яков ненавидел мать и не скрывал этого. Александр и Константин вели в Риме разгульную жизнь золотой молодежи. В итоге Александра арестовали за драку с ватиканской полицией, и, не дождавшись суда, он умер от лихорадки.